Место встреч и расставаний - Сара Маккой

– Ты в него… в смысле, он тебе?..

– Влюблена в него? – Она хихикает. – Роуз, он мне как брат.

Я улыбаюсь.

– Пойдем, я вас познакомлю, – внезапно говорит Мэри. – Его с друзьями отправляют в Европу. Он состоит во Второй танковой дивизии.

У меня глаза расширяются от интереса.

– В смысле, он собирается на войну?

Ребят из школы уже отправляли в Европу. С этим я еще как-то смирилась. Но сейчас? Я ощущаю внутренний трепет, как бывает, когда обнаруживаешь в своем саду прекрасную бабочку и понимаешь, что через три секунды она улетит прочь.

Мэри кивает, и мне кажется, что я вижу вспышку чувства в ее глазах, которая, впрочем, тут же исчезает.

– Конечно, он собирается на войну, глупышка, – говорит она. – Не на потеху же он форму носит. Пойдем, я вас познакомлю. Поверь мне, он тебе понравится.

– Льюис, – говорит она. – Я хотела тебя кое с кем познакомить. Это моя подруга Роуз.

Он делает шаг в нашу сторону. Вблизи он оказывается еще выше, и я ощущаю трепет в его присутствии.

– Привет, – говорит он, глядя прямо на меня.

Я пожимаю протянутую руку. Она сильная, твердая, а еще нежная. Отпускаю ее с неохотой.

Эльза разговаривает с остальными мужчинами, но слов я не разбираю. Я даже почти не замечаю, что рядом со мной – Мэри. На периферии зрения все размыто.

– Вечеринка что надо, – говорит он.

Я улыбаюсь:

– Ага.

К нам приближается официант с подносом с шампанским в руках, и Льюис берет два бокала.

– Твое здоровье, – произносит он, протягивая мне бокал.

– Я, если честно, не пью, – говорю я, улыбаясь. – Да и мама меня убьет, если учует запах алкоголя, когда я вернусь домой.

Он улыбается, вытаскивая пачку мятной жвачки.

– Попробуй это, – говорит он.

Я киваю и прячу в сумочке одну пластинку.

Льюис снова ухмыляется:

– Она ведь не будет винить тебя, если ты выпьешь с солдатом, который убывает на войну?

Я отвечаю ему улыбкой, а затем делаю большой глоток из одного бокала, чувствуя, как розовые пузырьки шипят на языке.

– Прогуляйся со мной, – предлагает он. – Вечер просто чудесный.

Я не вижу Мэри. Должно быть, она поплелась обратно на лужайку, где люди танцуют. Эльза продолжает разговаривать с одним из солдат. Она улыбается мне ободряющей улыбкой: «иди, погуляй с ним».

– Пойдем, – говорю я. – Но только недалеко. Мне скоро уже надо быть дома.

Льюис берет меня за руку и, когда мы проходим мимо фуршетного стола, он утягивает со стола бутылку шампанского и прячет ее, горлышком вниз в задний карман.

– Ну ты даешь, – говорю я со смехом.

– Разве можно обвинять парня в том, что он хочет выпить шампанского с прекрасной девушкой перед тем, как уплыть в неизвестность?

На мгновение у меня замирает сердце – из-за этого незнакомца, из-за его неопределенного будущего. И я улыбаюсь.

– То есть ты хочешь сказать, что это мой гражданский долг?

– Да, мэм.

– Ну тогда ладно, – говорю я, протягивая пустой бокал. – Раз ты так ставишь вопрос.

Он хлопает пробкой и наливает мне в бокал шипучки.

– Куда идем? – спрашивает Льюис. Мы стоим на небольшой просеке, с которой открывается вид на озеро. – Хочешь погулять по пляжу?

– Давай, – отвечаю я, и он снова берет меня за руку.

Мы двигаемся по гравийной дорожке, которая выводит нас на песочный пляж. Нежные серые волны бьются о песочный берег рядом с обугленными остатками костра, который кто-то развел чуть раньше.

– Вон там. – Льюис указывает на большой кусок дерева, зажатый среди камней. – Давай присядем.

Я присаживаюсь рядом с ним и расправляю под ногами свое желтое платье.

– Ну, так ты рос вместе с Мэри?

– Да, – отвечает Льюис. – В детстве я провел здесь много счастливых дней, купаясь у этого берега. Мэри мне как сестра. – Льюис пополняет мой бокал. Я раздумываю, не стоит ли его поставить, но вместо этого делаю еще один глоток.

– Ты имеешь в виду, что никогда не думал о ней как-то по-другому?

Льюис качает головой.

– Я имею в виду, что когда мне было тринадцать или четырнадцать, у меня такая мысль появлялась. Мы тогда плыли в лодке ее отца. – Он усмехается. – Но нет, я никогда ее не любил.

– Хорошо, – говорю я. Я чувствую внутри легкость и воздушность; шампанское ударило в голову. – А что, если она тебя любит?

Льюис трясет головой. В его глазах – какая-то серьезность, тревога, словно я переступила какую-то черту, границу.

– Нет, я бы никогда не стал вводить ее в заблуждение, – говорит он. – Я слишком сильно уважаю ее для этого. Мы с Мэри всю нашу жизнь были друзьями, и я намерен сохранить нашу дружбу.

– Так все и будет.

Он снова улыбается:

– А ты? Встречаешься с кем-нибудь?

Я качаю головой.

– А почему нет? Ты красивая.

– Многие мои подруги выходят замуж, – говорю я со вздохом. – Я не знаю, наверное, я еще не встретила правильного человека. Ну знаешь, как говорят: когда ты встретишь человека, с которым проведешь всю жизнь, ты это поймешь.

Он широко улыбается.

– Колокольчики в голове и все такое?

В этот момент на лужайке раздается звонок к обеду. Родители Мэри и раньше использовали колокольчик на вечеринках, но сейчас у меня от этого бегут мурашки по спине. Наши взгляды встречаются, и я быстро отвожу глаза.

– Значит, ты веришь в любовь с первого взгляда? – спрашивает Льюис.

– Я не знаю, во что я верю, – говорю я. – Наверное, больше всего я боюсь ошибиться в выборе. Или того, что меня бросят.

– Бросят?

– Помнишь, в школе дети выстраивались в линию, когда делились на команды? Ну так вот, меня всегда выбирали в последнюю очередь. Я была маленькая. Я не могла бросить мяч, даже если от этого зависела моя жизнь. Но это все равно было обидно. Обидно, когда тебя выбирают в последнюю очередь или не выбирают вообще.

Льюис улыбается:

– Представить себе не могу, чтобы тебя кто-то не выбрал.

Я чувствую на щеке его взгляд, но не смотрю ему в глаза.

– Ну что, давай выбираться отсюда? – спрашивает он.

– А куда пойдем?

– В «Кабана клаб», потанцуем. Это в центре.

Я представляю, как он поведет меня на танцпол. Только мы двое накануне неизвестности. Неизвестности для него и для меня. Но мы будем танцевать. И я позволю ему крепко обнять себя. Мое сердце начинает учащенно биться, а затем я вспоминаю про маму.