Невидимый - Матс Валь

Аннели Тульгрен насмешливо улыбнулась. На ее щеках горели красные пятна от пощечин.

— Ты же знаешь, что я не одна.

— Ты не одинока в своем желании убивать черных?

— Именно так.

— И кто же еще хочет убивать черных?

— У меня есть товарищи.

— Кто именно?

— Ты думаешь, я расскажу это легавому? Вы можете бить меня сколько хотите, но я ничего не скажу.

— Но ты хочешь убивать?

— Я это уже сказала.

— И Хильмера Эриксона ты тоже хочешь убить?

— На этот вопрос я не отвечу.

— Ты, наверное, не знаешь, что мы нашли Хильмера?

— Насрать мне на это.

— Мы нашли его в куче листьев.

— Мне плевать.

— Он чудовищно избит, но через несколько дней он, возможно, сможет рассказать, кто избил его так, что он потерял шесть зубов.

— Ага.

— Ты била его больше остальных?

Аннели Тульгрен вздрогнула:

— Они все растрепали?

— Кто они?

— Я ничего не сказала.

— Так это ты била сильнее остальных? — повторил Форс.

Аннели Тульгрен ответила с насмешливой улыбкой:

— А почему тебя это интересует?

— Отвечай на вопрос.

Аннели покачала головой:

— Ты себе нравишься?

— Отвечай на вопрос. Аннели.

— Ты нравишься себе, считаешь себя таким хорошим, потому что у тебя письменный стол и кабинет, в котором ты сидишь, и потому что ты легавый. Но ты ни хера не лучше других. Я могу тебе это доказать.

— Что ты можешь доказать?

— Что ты не лучше других.

— Я не лучше других, — сказал Форс. — Это ты думаешь, что в мире одни люди должны быть лучше других, но я так нс думаю.

— Не думаешь, — сказала Аннели и покачала головой. — Она повернулась на стуле и указала на Карин. — Я могу подать на нее жалобу. Она дала мне три пощечины. Ты будешь свидетелем. И я могу поклясться: ты засвидетельствуешь, что она этого не делала. Потому что вас двое. Потому что один из вас сможет сделать все что угодно, а другой скажет, что ничего подобного нс было. Я не права?

— Ты не права.

Аннели Тульгрен захохотала.

— Я подам на нее жалобу. И ты поймешь, что ты такая же свинья, как все остальные. Но выводов ты не сделаешь. Потому что у тебя вместо головы жопа.

Аннели Тульгрен поднесла выпрямленный указательный палец к своему виску, как будто это был револьвер.

— Вернемся к Хильмеру Эриксону, — предложил Форс.

Аннели раздраженно покачала головой так, что хвост заходил из стороны в сторону.

— Нет. Я хочу разговаривать с кем-нибудь другим, чтобы я смогла подать на нее жалобу за жестокое обращение.

Карин поднялась.

— Я пойду к Леннергрену и расскажу ему о том, как потеряла контроль над собой.

— Попроси Нильсона или кого-нибудь еще прийти сюда, — сказал Форс. — Дверь не закрывай.

Карин кивнула и вышла.

— Видишь? — сказала Аннели Тульгрен.

— Что? — сказал Форс. — Что такое я должен видеть?

— Ты знаешь, почему она ушла? Потому что я ее победила.

— Что ты имеешь в виду?

— Она испугалась. Но я не боюсь ни ее, ни тебя, и никого из этих гребаных свиней-полицейских. Мне на вас насрать. Вот в чем разница между вами и мной. Я не боюсь, а вот вы все обосрались от страха. Стоит только прикрикнуть на вас, как вы убегаете, поджав хвосты. Вы заслуживаете только одного — знаешь чего? — презрения.

— Как ты относишься к Хильмеру Эриксону?

— Он тоже ублюдок.

— Ты считаешь, что Хильмер ублюдок?

— Да!!!! — заорала Аннели Тульгрен. — Он ублюдок, ублюдок, ублюдок!

— Почему?

— Он водит компании с черными.

— То есть?

— Не строй идиота.

— Расскажи.

— Он вмешивался не в свое дело.

— Например?

Аннели Тульгрен вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Не имеет значения.

— Он вмешался, когда ты избивала ногами Мехмета?

— Не имеет значения.

Форс нагнулся вперед.

— Почему ты такая, Аннели?

— Не твое дело.

— Люди были злы к тебе?

Аннели Тульгрен подняла руки и прижала ладони кушам.

— Неужели никто не был добр к тебе?

— Отвали!!! — завизжала Аннели.

В этот момент в комнату вошел Нильсон. Он беззвучно закрыл за собой дверь и сел на место Карин. Аннели Тульгрен повернулась на стуле и проследила за ним взглядом.

— А тебе что тут надо, старый мудак?

Она отняла ладони от ушей и ждала ответа. Но никто ей не ответил.

— Я хочу заявить об избиении, — продолжила она. — Вот сидит свидетель. Я хочу, чтобы меня допросили.

— Избиение — это ужасно, я приму твое заявление, если тебя кто-то побил. — сказал Нильсон.

— Ты так только говоришь, — фыркнула Аннели.

— Нет, — сказал Нильсон, - я говорю это не просто так. Но сначала ты должна ответить на вопросы Харальда.

Тульгрен некоторое время молча смотрела через плечо на Нильсона, затем она повернула голову к Форсу.

— Расскажешь, что случилось в субботу? — спросил Форс.

— Дерьмовый вышел день.

— Почему?

— Не твое дело.

— Дерьмовый потому, что Маркус тебя бросил?

— Откуда ты это знаешь?

— Я разговаривал с Маркусом

— И что он сказал?

— Давай придерживаться порядка — я задаю вопросы, ты на них отвечаешь.

— Засунь свой порядок себе в задницу. Что сказал Маркус?

— Ответь на мой вопрос.

Тульгрен покачала головой:

— И не подумаю.

И она замолчала.

Форс пристально рассматривал сидевшую напротив девочку. Она встретила его взгляд.

— Чего уставился?

— Откуда кровь на шнурках твоих ботинок.

— Порезалась.

— Когда?

— Когда брилась.

— Когда ты брилась?

— Ты что, не знал, что девушки иногда бреются. Не знал? Ты, наверное, педик, раз ничего не знаешь о девушках.