Письмо - Кэтрин Хьюз

Рождественским утром Крисси и Джеки сидели на кухне у огня. Прошло два месяца после смерти Кэтлин, но жизнь на ферме продолжала течь своим чередом. Они только что вернулись с утренней дойки, которая заняла у них вдвое больше времени, потому что работали только они вдвоем. Майкла и Деклана отпустили домой к родным, на что те, конечно, с радостью согласились. Ферма теперь принадлежала Джеки. Кэтлин передала ему все хозяйство по завещанию, сдержав тем самым данное когда-то слово, что у Джеки всегда будет дом. Хотя они не были связаны кровными узами, постепенно Джеки стал для нее частью семьи. Он относился к труду так же, как ее родители, и она знала, что оставляет ферму в надежных руках.

Похороны прошли тихо — лишь Крисси, Джеки, Майкл, Деклан и отец Драммонд. После нескольких попыток Крисси наконец удалось дозвониться домой. Натянутый разговор с отцом продлился недолго — он сказал ей, что у матери срочный вызов и что, в любом случае, на похороны она приехать не сможет. Он даже не поинтересовался ее самочувствием, и Крисси поклялась, что больше не обмолвится с ним ни словом. В телефонной трубке приглушенно лаял Лео, и Крисси поспешила закончить разговор, пока ее сердце не разорвалось с тоски.

В честь праздничного обеда Джеки зарезал курицу, которая теперь потихоньку варилась на огне. Над камином на балке стоял кувшин теплого эля — подарок от Майкла и Деклана. Крисси разлила темный пенистый напиток по стаканам и протянула один Джеки.

— С Рождеством! — сказала она.

Джеки поднял свой стакан и чокнулся с ней. Она улыбнулась и, сделав глоток теплого хмельного напитка, поморщилась. Джеки рассмеялся:

— Что ж, эль начинаешь любить не сразу.

Она вытерла с губ пену тыльной стороной ладони.

— Тебе очень идет, когда ты смеешься.

Он смущенно потупился и потыкал курицу.

— Через час должна быть готова.

— Джеки, присядь, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

Его округлившиеся глаза тотчас наполнились тревогой.

— Ты же не собираешься уезжать?

— С чего ты взял? Я хочу рассказать тебе, почему я здесь и почему пока не могу вернуться домой. Тетя настаивала, чтобы я держала это в секрете, но скоро это в любом случае станет невозможно.

Она расстегнула шерстяную кофту и пригладила рубашку на животе, так что ее округлые формы со всей очевидностью проступили под тканью.

Джеки сдвинул брови и смущенно заерзал на стуле.

— Так ты?..

— Да. Уже почти шесть месяцев. Сюда меня выслал отец — не мог пережить позора, что его дочь — потаскуха, — горько сказала она.

— Не говори так! — выпалил Джеки, опустившись рядом с ней на колени. — А что же отец ребенка?

Крисси вздохнула.

— Он… он был любовью всей моей жизни. Я очень сильно его любила, но когда он узнал о ребенке, то больше не захотел меня видеть.

Джеки сжал кулаки.

— Вот мерзавец!

— Тш-ш, он не виноват. Думаю, он просто испугался. Только что объявили войну, мы оба были очень молоды, к тому же мой отец ненавидел его, да и встречались мы совсем недолго, — она остановилась и вытерла скатившуюся слезу. — Я правда его любила и уверена, что он любил меня…

Она откашлялась и выпрямила спину.

— Ладно, что было, то было. Теперь это в прошлом. Он понятия не имеет, где я, да и я не знаю, что с ним стало с тех пор. Наверное, сражается где-то.

Джеки посмотрел в ее бледно-голубые глаза.

— Что ты будешь делать?

— Об этом я и хотела с тобой поговорить. Я хотела спросить, не против ли ты, чтобы я пока пожила здесь, по крайней мере, пока родится ребенок. Потом я вернусь в Манчестер, и отцу просто придется с этим смириться. Как только мама увидит своего внука, все наладится.

Джеки слабо улыбнулся.