Враг демократии - Дмитрий Лекух

А если не ловится – так чего, спрашивается, реку-то безвинно хлестать?!

Она вроде – ни в чем и не провинилась…

Леха

…Леха, сцуко, – упорный. Как все «джигиты». Это вообще отдельный класс рыболовов, я почему-то так думаю. Девиз которых: упорство, упорство и еще раз упорство. Мы на него даже иной раз злимся: ну, не наш сегодня день, уже давно можно уходить, темнеет, а нам, чтобы попасть домой, еще лодку через первый, «промежуточный» порог обносить, иначе в озеро не попадешь.

Бесполезно.

Если упрется – домкратом не сдвинешь.

Перепробует все имеющиеся в наличие приманки, пару раз за выход обязательно грохнется с мокрых камней в речку.

Азартен, словом, Парамоша.

Хотя, надо отдать ему должное, самого крупного из всех наших трофеев поймал именно он: крепко за «двушку» потянул харюзок, остальные до сих пор о таком только мечтают. Так что – тоже путь.

Вполне себе, кстати, – и достойный.

Сашка

Сашка – инженер.

Мне даже иногда страшновато становится от одной мысли о том, сколько таких толковых, рукастых и головастых инженеров-конструкторов потеряла страна, когда все эти «физтехи» и «бауманцы» дружно ломанулись в финансисты: мозги-то есть, а семью, извините, – кормить надо.

Сашка – как раз «бауманец». Инженер от бога. Постоянно что-то придумывает, просто не может без этого.

Помню, как-то раз хариус с форелью брали – только с поверхности, причем даже на пороге била хоть и короткая и совсем не высокая, но злая волна. Которая, наплевав на все специальные спреи и прочие «пропитки», топила «плавающие» мухи уже на первой-второй проводке. А на что-либо другое рыба брать – почему-то отказывалась.

Первым на такую «рыбалку» плюнул, естественно, Василич.

Сел у костерка, покряхтел, извлекая из рюкзака бутылку «беленькой» и баклажку местных соленых грибов, – первая закусь в этих местах, самая вкусная и ценная. Потом к нему присоединились и мы с Лехой, и только Сашка, приспособив на камушке тиски, пытался что-то сочинить с мухами.

Самое интересное: сочинил.

Разрезал полиуретановую самодельную джиговую «мандулу», нарезал тонкие полоски, обернул ими перед вязкой длинное цевье нахлыстовых крючков: мухи получились – неутопляемые. Наловились тогда так, что через пару часов надоело харюзов с форелями с крючков сдергивать.

Я же говорю – инженер.

Такие дела…

Далекие звезды Севера

…Я в этой нашей «экспедиции» – скорее наблюдатель, моя цель – даже не рыбалка. Мне просто здесь хорошо: это одно из немногих мест на земле, где я чувствую себя в мире с собой и окружающими. И звезды, в отличие от южных: крупных, ярких и тревожащих душу, здесь – просто уютные, далекие светильники.

Да что там звезды: здесь, в Калевальском районе республики Карелия даже змей нет.

Странно, да?

В Карелии полно гадюк, севернее, на Кольском полуострове их тоже не сосчитать.

А здесь – нет.

Раньше, в языческие времена, эти места считались у финнов – сакральными, здесь была написана знаменитая «Калевала», здесь княжил знаменитый «старый Вяйнямяйнен» и стояла знаменитая «кузница Илмаринена», в которой был выкован местный Небосвод. На одном из островов озера Писта-ярви до сих пор сохранилось старое, полуязыческое кладбище – туда иногда приплывают лодки, после чего ветки растущих на острове деревьев украшают узкие яркие полоски разноцветной ткани: так карелы чтут память ушедших.

Но и рыбацкая цель поездки у меня тоже, конечно, имеется.

Только она – не на пороге.

Точнее – не всегда на пороге, в этот раз вот уже – скатилась в озеро.

Это местная «красная», не нашедшая пути обратно в море после строительства каскадных электростанций в пятидесятые годы прошлого века и полностью опресноводившаяся за эти немалые времена семга: крупная, сильная и очень осторожная рыба, мощный и хитрый боец, достойный трофей и соперник.

Мистика какая-то, кстати, – именно с ней мне все эти семь лет не везет. Парни, которые приезжают сюда исключительно за хариусом – каждый год берут в прилове одну-другую. А у меня – голяк.

В прошлом году, вон, вроде бы уже и к лодке подвел красотку – реально трофейную, явно за «десятку», да, к сожалению, крепко к тому времени поддавший напарник отобрал у егеря подсачок и начал ее сверху накрывать, как бабочку.

Я ему даже в морду потом не дал, так расстроился.

Ушла, естественно…

…Вот и сейчас, сегодня вечером уезжать, ребята ушли на порог, а мы с егерем сидим на берегу озера, ждем погоды, а ее все нет и нет.

Восточный, «русский» ветер: и рыба не клюет, и карелка не дает.

– Ничо, – со вздохом успокаивает меня Сашка. – Это она тя заманивает. Чтобы на следующий год приехал…

Я вздыхаю.

Буду жив – приеду, конечно. А куда я, собственно говоря, денусь. И – даже не за «красной».

Просто мне здесь хорошо.

Так тоже бывает.

Такие дела…

Трофей

…Того, трофейного хариуса, Леха, кстати, очень интересно взял. Я бы даже сказал – поучительно. Рыба в тот день брала исключительно в нижних слоях, со дна. Егеря поплавочной снастью проверили: настоящий жор. А больше – никак.

И вот как ее, заразу, оттуда, со дна омута достанешь?

Любое касание вертушкой дна – девяностопроцентный обрыв. Если не сто. Камни. Порог, знаете ли. Там их немало навалено.

И так, и эдак попробовали – бесполезно. Я даже микроджигом пройтись решился, отчего Лехины глаза вспыхнули жадным желтоватым огнем, но моментально посадил снасть, видимо, между камнями.

Обрыв, естественно.

У меня же там не «астраханская» плетня стоит, которой сомов можно с ям корчевать, особенно не напрягаясь. А можно и трактор, если палку не жалко, разумеется. А вполне себе деликатная монолеска, как раз на хариуса.

Короче, плюнули да и ушли, наказав егерям надергать на поплавок харюзов для ухи: ставить дневной лагерь, жечь костер и пить чай, в ожидании, когда эта зараза соизволит ближе к поверхности подняться. Все, кроме Лехи, который, как выяснилось, кое-что задумал, по отношению к нам, – явно совершенно недоброе. И – точно, приспособился, зараза. Мы, к сожалению, опомнились только тогда, когда он уже с десяток харюзов надрал, один другого краше, в том числе и того, трофейного. И ведь как остроумно: подручными, так сказать, средствами.

Короче, Леха просто учел мои ошибки с джигом.

И не поленился переставить шпулю, поменяв намотку на ту самую «астраханскую плетку», на которую через один-два сантиметра натыкал свинцовых дробин. И через карабин закрепил на ее конце поводок из монолески с офсетным крючком, на который, за неимением искусственного червяка, вынужден был насадить естественного.