Год Мужчины. Эффект женщины - Александр Гордиенко

– Хорошо, – Наум постучал пальцем по визитке. – Я ему позвоню и изложу нашу позицию.

– Нет, звонить ему не надо – он сам тебе позвонит. А во-вторых, когда позвонит, скажешь ему, что «Джульетта» – это моя разработка, а я сказал «нет» без объяснения причин.

– Так они же на тебя выйдут.

– Вот и хорошо. Я найду, что им сказать.

– Думаешь, будут накатывать?

– Думаю, – Железнов улыбнулся. – Думаю, что они все равно запустят свой тотализатор. Тут мы им помешать не сможем. Но что мы сможем, так это то, что предупрежден – значит вооружен. В общем, нужно серьезно озаботиться криптографией и исключить уход информации из компании.

– И твоей охраной, – не выдержала Катя.

– Не по чину, – отмахнулся Железнов тоном, не призывающим к обсуждению этой проблемы.

Молчавший во время всего этого обсуждения Оберст – деловито чистивший перышки на верхней жердочке, широко открыл клюв, зевнул и неожиданно чихнул.

– Будь здоров! – моментально отреагировал Железнов. С этим явлением природы в исполнении Оберста он сталкивался не часто, но доводилось, поэтому был наиболее подготовленным из всех присутствующих. Ответно Оберст взъерошился (вспушил перышки), произвел «вертолет» (быстро-быстро захлопал прижатыми крылышками по тельцу) и выдал:

– Колись, сука!

Железнов опять отреагировал первым – резко развернулся к Екатерине:

– Да! Так что ты хотела сказать?!

Екатерина в первое мгновенье оторопела, но оценив подхваченный Железновым импульс от Оберста, весело рассмеялась:

– Пришла вас соблазнить!

– Без записи? – в интонации, да и во всем облике Наума присутствовали настороженность, а в глазах – хитринка. Стало ясно, что Наум вернулся в свое обычное состояние при общении – гениальное перевоплощение в того или иного героя в зависимости от его настроения и обсуждаемой тематики. Невооруженным взглядом было видно, что сейчас он – это подозреваемый на допросе у следователя: и лишнего не сказать, и понять, что следователь знает, а что – предполагает.

– Можно и под протокол. А можно и просто поговорить, – Катя решила, что поняла игру Наума.

Тут не выдержал и вмешался Железнов.

– Катя, ты еще не успела вникнуть в смысл и существо взаимоотношений Наума с женщинами. После того как ты сказала, что пришла нас соблазнить, даю десять к одному, что под «записью» он имел в виду запись актов гражданского состояния, загс то есть. Верно, Няма? – Железнов положил на стол тысячу рублей.

– Верно, – Наум достал из кошелька стольник и положил поверх железновской тысячи. – Твоя взяла, – после чего направил прищуренный взгляд в переносицу Екатерины. – Спрашиваю тебя еще раз, – глаза у Наума улыбались, несмотря на «строгое» выражение лица. – Соблазнять будешь без записи?

– Бог ты мой. Эк тебя… Верно, видать, говорят, что без бзиков гений есть величина несостоявшаяся.

От такой глубины суждений у Наума на лице без всякого предупреждения вылезло простое человеческое удивление. Меж тем Катя продолжила: – Без, Наум, без записи. Успокойся.

– Тогда соблазняй, – Наум повернул голову в сторону Железнова и доверительно сообщил. – Без загса не страшно.

– Ага, – Катя набрала побольше воздуха. Железнов с удивлением отметил, что ее глаза приобрели голубой оттенок – опять сильно волнуется. Странно. – Мы с Валей собираемся на выходные слетать к морю. Отдохнуть: позагорать, поплавать, расслабиться, в общем… Сегодня вечером вылететь, а в понедельник утром вернуться.

– Хорошая идея. Но это называется подразнить, а не соблазнить, – Наум не понимал, в чем подвох. – Не с кем оставить дома знание русского языка? Далеко?

– Мы еще не решили. Собственно, я хотела пригласить вас с нами… – чувствовалось, что Катя заметно смущается.

– Ничего себе! Саня, ты видел это молодое поколение? На ходу подметки рвет! – чувствовалось, что предложение Екатерины Наума зацепило и его понесло. – Нас, ветеранов сексуального фронта, лучших представителей культурного и телевизионного наследия…

– Его нет.

– Согласен. Нет. Но это и не важно… Саня! Ты меня сбил! – Наум «возмущенно» смотрел на Железнова. – А, собственно, на фига мы вам? – Наум в лоб задал Екатерине вопрос, который вертелся на языке у Железнова. – Вокруг стоко прынцев, бьющих копытом, готовых на многое…

– Я доверяю только вам, – Катя перебила наумовскую тираду. – Естественно, так как я всех приглашаю, поэтому все расходы за мой счет… – Катя смущенно смотрела на Железнова.

– Мечта… Саня, ты как? Один с этими хищницами мужского планктона я не поеду. Нее…

– Вообще-то я планировал поработать. И отоспаться, если получится.

– Ну, поехали, Железнов! – Катя даже притопнула ногой. – Поехали! Тебе никто не будет мешать работать, если захочешь. Или спать. Только поехали, – в голосе Кати проявилось нетерпение.

– Сань, да ладно, – Наум понизил тонус разговора. – Возьми паузу – три недели без выходных.

– Хорошо, – Железнов мечтательно улыбнулся, видимо, и его проняла перспектива сменить обстановку и уже завтра оказаться в мире беззаботности и расслабленности. – Только мы платим за себя сами.

– Саня! – Наум изобразил человека, у которого украли халяву. – Новое мужское ощущение! Все сами да сами… Ну хоть разочек почувствовать себя альфонсом!

– У тебя еще будет шанс, – и, развернувшись к Кате: – Хорошо. Черногория. Отель «Иберостар», если не возражаешь.

– Как скажешь, дорогой. Я согласна, – несколько секунд Катя изображала покорность и смирение, склонив голову и прикрыв блеск изумрудных глаз своими длиннющими ресницами, но не выдержала – ощущение искренней радости зеленым сиянием в мгновение заполнило окружающее пространство.

Наум и Железнов ошарашенно смотрели на Екатерину.

– Так, – Катя посмотрела на часы. – На все про все у меня шесть часов, – перед Железновым и Наумом стояла совершенно другая женщина – решительная, энергичная, готовая все смести на своем пути. Стрежень. – Я ушла. Мы с Валентиной занимаемся самолетом и отелем. Готовность – девятнадцать ноль-ноль, – по-военному отрубила Катя. В семь я заеду за тобой к тебе домой, – Катя смотрела в глаза Железнову. – А ты, – Катя перевела взгляд на Наума, – к этому моменту должен быть у него. Понятно?

– Понятно, – на автомате произнес шокированный такой переменой Наум.

– Спасибо тебе, Железнов, – Катя стремительно вышла из кабинета.

Повисла мхатовская пауза. Первым не выдержал Наум:

– Саня, ты вообще что-нибудь понял? За что спасибо? И почему тебе! Я здесь что, пустое место?

– Тебе больше понравилось бы быть полным? Не уверен, что это лучше, – вяло парировал Железнов, размышляя о чем-то своем. – Да ладно, Няма, не кисейные барышни, не растаем. Конечно же, за всем этим стоит какой-то смысл. Весь вопрос – какой. Как показывает практика, женщины, это, как правило – passive voice, а тут – прям active.