Встретиться вновь - Марк Леви

— Почему мне никогда ничего от этом не рассказывали?

— Понятия не имею, но я бы тебя просил не передавать ему наш разговор. Я обязан соблюдать врачебную тайну!

— Ну, это чересчур! Я ведь сама врач.

— Для меня ты была пациенткой Фернстайна.

Профессор открыл окно своего кабинета. Он видел, как его ученица переходит через улицу. Она пропустила «скорую» и вошла в маленькое кафе напротив Госпиталя. Там, за отгороженным столиком, за которым она часто обедала вдвоём с Фернстайном, её ждал какой-то мужчина. Фернстайн отвернулся и опустился в кресло. Вошла Норма с историей болезни. Он просмотрел первую страницу, знакомясь с личными данными больного, которого только что оперировал.

— Неужели это он?

— Боюсь, тот самый, — подтвердила Норма с невозмутимым лицом.

— Он в посленаркозной палате?

Норма забрала у профессора историю болезни.

— Параметры жизнедеятельности у него стабильные, неврология в полном порядке. Заведующий отделением реанимации думает, что уже к вечеру его можно будет спустить к вам, у него все места наперечёт.

— Нельзя, чтобы он попал к Лорен, иначе он нарушит своё обещание.

— Пока что он этого не сделал, почему это должно произойти теперь?

— Потому что раньше ему не приходилось ежедневно с ней сталкиваться. Другое дело, если она будет его лечащим врачом.

— Что вы собираетесь предпринять?

Фернстайн в задумчивости повернулся к окну.

Лорен вышла из кафе и села в «меркьюри гранд маркиз», стоявший у тротуара. Только полицейский осмелился бы поставить машину напротив отделения «неотложной помощи», да и то лишь если занимался несчастными случаями, происшедшими за ночь.

Норма оторвала профессора от размышлений.

— Заставь её взять отпуск!

— Тебе когда-нибудь удавалось убедить дерево расколоться надвое, чтобы не мешать полёту птиц?

— Насчёт птиц не знаю, но с деревом, загораживавшим мой гараж, я поступила безжалостно! — ответила Норма, подходя к Фернстайну.

Она положила на стол картонную папку и обняла пожилого профессора.

— Вечно ты за неё беспокоишься, как за родную дочь! В конце концов, что такого, если она узнает правду? Да, её мать соглашалась подвергнуть её эвтаназии.

— А я оказался тем самым врачом, который её к этому склонил! — проворчал профессор, отстраняя Норму.

Медсестра забрала историю болезни и не оборачиваясь вышла из кабинета. Едва она закрыла дверь, Фернстайн снял трубку телефона. Он позвонил на коммутатор и попросил соединить его с администратором больницы миссии Сан-Педро.

* * *

Инспектор Пильгез занял на стоянке место, которое принадлежало ему многие годы.

— Скажите Наталии, что я жду её здесь.

Лорен вышла из «меркьюри» и исчезла в здании участка. Через несколько минут старший диспетчер уже сидела в машине. Пильгез запустил двигатель, и «гранд маркиз» покатил к центру города.

— Ещё немного, и я бы оказалась из-за вас двоих в трудном положении, — сказала Наталия.

— Мы успели вовремя!

— Можешь мне объяснить, что такого в этой девушке? Ты выпускаешь её из камеры, не спрашивая моего разрешения, и исчезаешь с ней на полночи…

— Ревнуешь? — спросил польщённый старый инспектор.

— Вот когда я вдруг перестану ревновать, это станет для тебя серьёзным поводом для беспокойства.

— Ты помнишь моё последнее дело?

— Так, словно это происходило вчера! — ответила его пассажирка со вздохом.

Пильгез выехал на скоростное шоссе. От Наталии не ускользнула улыбка в уголках его губ.

— Это была она?

— Вроде того.

— И он?

— Судя по полицейскому рапорту, это один и тот же человек. Я бы сказал, что у этих двоих шутников настоящий талант смываться.

Сияя, Пильгез погладил Наталию по ноге.

— Знаю, ты равнодушна к знамениям, которые нам подаёт жизнь, но, согласись, тут их целый фейерверк! Но она не сделала никаких выводов. Я поражён! Выходит, никто ей не рассказал, что сделал для неё этот человек.

— И что сделал для неё ты сам.

— Я? Ничего я не сделал!

— Всего лишь нашёл её в том доме в Кармеле и привёз в больницу… Нет, конечно, ты прав, это всё равно что ничего! Я уж не говорю, что все документы по этому делу куда-то задевались.

— Не имею к этому ни малейшего отношения.

— Потому, наверное, я и обнаружила их в глубине своего гардероба, когда наводила там порядок.

Пильгез опустил стекло и обругал пешехода, переходившего дорогу в неположенном месте.

— Ты сам ничего не разболтал малышке? — спросила его Наталия.

— Я едва удержался. Правда жгла мне рот.

— И ты не потушил пожар?

— Инстинкт заставил меня промолчать.

— Может, ты иногда будешь одалживать мне свой инстинкт?

— Зачем он тебе?

«Меркьюри» въехал в гараж дома, где жил инспектор со своей подругой. Над заливом Сан-Франциско вставало ярко-жёлтое солнце. Скоро под его лучами рассеется туман, заволакивающий в первые утренние часы мост «Золотые Ворота».

* * *

Лёжа на кушетке в камере полицейского участка, Лорен задавалась вопросом, как она умудрилась за одну ночь перечеркнуть всю свою стажировку в неврологическом отделении, все семь лет самоотверженного труда.

* * *

Кали ушла с шерстяного коврика. Ей не разрешалось заходить в комнату миссис Клайн, поэтому она отправилась на балкон и просунула морду между решётками, чтобы проводить глазами скользившую над волнами чайку, понюхать свежий утренний воздух и вернуться спать в гостиную.

* * *

Фернстайн положил телефонную трубку на рычаги. Разговор с администратором Сан-Педро вышел именно таким, как он предполагал. Коллега прикажет Бриссону забрать жалобу и закроет глаза на угон «скорой», а Фернстайн в ответ забудет свою угрозу пожаловаться на непрофессионализм службы «неотложной помощи» Сан-Педро.

* * *

Пол незаметно забрал свою машину со стоянки миссии Сан-Педро, заехал во французскую булочную на Саттер-стрит и теперь ехал в направлении П асифик-Хейтс.

Он остановился у дома, где жила пожилая дама невероятного обаяния. Вчера вечером она спасла жизнь его лучшему другу. Сейчас мисс Моррисон выгуливала Пабло. Пол вышел из машины, чтобы предложить ей тёплые круассаны и обнадёживающие новости об Артуре.

* * *

Медицинская сестра бесшумно вошла в палату номер 102 отделения реанимации. Артур спал. Она поменяла мешок, в котором собирались экссудаты гематомы, и проверила параметры жизнедеятельности. Результаты были ободряющими. Она записала показания приборов на розовый листочек, который вложила в историю болезни.