Последний бой майора Петтигрю - Хелен Саймонсон

— Как насчет музыки? — спросила миссис Расул. — Вы хотите послушать ситар или предпочитаете танцевальную музыку?

— Только не ситар, пожалуйста, — запротестовала Грейс.

Майор с облегчением вздохнул, услышав, как миссис Расул и Грейс пустились обсуждать, как сложно найти тихий ансамбль, который разбирался бы в классических мелодиях, но мог бы привнести немного экзотики в атмосферу вечера.

Решив, что в этом обсуждении он участвовать не обязан, он воспользовался возможностью и подвинулся к миссис Али.

— В детстве, когда мы жили в Лахоре, по праздникам мы ели на десерт расмалаи, — прошептал он. Это было единственным местным блюдом, которое его мать допускала на их шикарную белую виллу. Обычно они, как и большинство соседей, ели пудинги с джемом и мясные пирожки с густой подливкой. — Наш повар всегда клал в сироп лепестки роз и шафран, а молоко для сыра давала коза.

Вдруг ему вспомнилась эта коза — сварливое животное с кривой задней ногой и неизменными засохшими испражнениями на свалявшемся хвосте. Кажется, вместе с козой во дворе жил какой-то мальчик, который за ней ухаживал. Этими воспоминаниями майор решил не делиться с миссис Али.

— Когда я его заказываю теперь, вкус вечно оказывается другим.

— Да, так бывает с детскими воспоминаниями, — улыбнулась миссис Али. — Я верю, что невозможность воссоздать блюда из детства связана скорее с упрямством памяти, а не с ошибками в готовке, но все же мы не оставляем попыток.

Она повернулась к миссис Расул и тронула ее за рукав.

— Найва, нельзя ли угостить майора знаменитым расмалаи твоей свекрови? — спросила она.

Невзирая на протесты майора, утверждавшего, что он не сможет съесть больше ни грамма, официанты принесли миски с сырными шариками, плавающими в ярко-розовом сиропе.

— Моя свекровь сама это готовит, — сказала миссис Расул. — Она любит готовить.

— Вы очень талантливы, — сказала Грейс старой даме медленно и громко, словно обращалась к глухой. — Мне вечно не хватает времени на готовку.

Старая дама уставилась на нее.

— Тут в основном надо наблюдать за тем, как стекает сыворотка, — сказала миссис Расул. — Но ей так удобнее приглядывать за тем, что происходит на кухне, правда, мама?

— Мои родители нам очень помогают, — сообщил мистер Расул, нерешительно похлопывая жену по руке.

Майор попробовал десерт и с наслаждением ощутил на языке мягкость сыра, сладость сиропа, а вслед за ними пришло узнавание — то ли вкуса, то ли запаха.

— Почти идеально, — тихо сказал он миссис Али.

— Прелестно, — заявила Грейс, попробовав крохотный кусочек сыра. — Но, по-моему, бисквит подойдет гораздо лучше. — Она отодвинула свою тарелку и хлебнула пунша. — Давайте теперь обсудим украшение зала.

— По просьбе миссис Али я навела необходимые справки, — сказала миссис Расул, — и вначале мне показалось, что это будет очень дорого…

— Но затем произошло замечательное совпадение, — продолжил мистер Расул. — Наша знакомая предложила свою помощь.

— Дело в том, что наш бюджет… — начала Грейс.

— Конечно, конечно, — сказал мистер Расул. — Позвольте представить вам нашу знакомую миссис Хан, супругу доктора Хана — он работает в больнице Хилл. Очень известная у нас семья. У нее свой бизнес, она занимается оформлением интерьеров.

Он помахал кому-то, и майор увидел, как от приоконного стола поднялись две женщины. Старшая помахала в ответ и что-то сказала своей спутнице, которая торопливо вышла из ресторана.

— Саадия Хан? — тихо спросила миссис Али. — Найва, ты уверена, что это хорошая идея?

Найва Расул страдальчески улыбнулась.

— Мой муж говорит, что она горит желанием нам помочь.

— Миссис Хан даже намекнула, что могла бы помочь на безвозмездной основе, — сказал мистер Расул. — У ее мужа множество знакомых среди членов вашего уважаемого клуба.

— В самом деле? — спросила Грейс. — Что-то не припомню, чтобы мне доводилось слышать его имя. Доктор Хан, так ведь?

— Да, он очень известен. Его жена много занимается благотворительностью. Ее очень заботит благополучие наших молодых женщин.

Миссис Хан крайне впечатляющим образом возвышалась над столом. На ней был твидовый костюм с тяжелой золотой брошью на лацкане, на одной руке сверкало простое золотое кольцо, на другой переливался огромный сапфир в массивной оправе. В руках она держала большую сумку и туго свернутый зонтик. Майор подумал, что для ее возраста кожа у нее довольно гладкая; ее волосы, уложенные лакированными волнами, напомнили ему бывшую первую леди Великобритании. Он попытался подняться с банкетки, чтобы встать рядом со стулом миссис Али, больно ударился бедром о край стола и несколько раз моргнул. Расулы тоже поднялись со своих мест.

— Рада познакомиться с вами, майор. Прошу вас, называйте меня Сэди, меня все так зовут, — сказала миссис Хан, расплывшись в широкой улыбке, от которой на ее гладком лице не прибавилось ни одной морщинки. — А с вами, мисс де Вер, мы, кажется, встречались на том ужасном приеме в саду, который устраивала прошлым летом торговая палата.

— Да-да, конечно, — ответила Грейс, и по ее голосу было ясно, что она не припоминает ничего подобного. Миссис Хан наклонилась через голову миссис Али, чтобы пожать Грейс руку.

— Ужасная толкучка, но мы с мужем считаем себя обязанными поддерживать подобные мероприятия, — добавила миссис Хан.

Она отступила назад и словно бы в первый раз увидела миссис Али.

— О, Жасмина, и ты здесь! — воскликнула она.

Майор понял, что подобное обращение к миссис Али было демонстрацией неуважения, но он был рад, что наконец узнал, как ее зовут. Ее имя звучало прелестно — даже произнесенное столь неучтиво и недоброжелательно.

— Саадия, — сказала миссис Али, снова наклонив голову.

— Ты, наверное, ужасно рада, что сумела вырваться из-за прилавка, — продолжала миссис Хан. — Приятно отвлечься от мороженого горошка и газет, а?

— Вы, наверное, взяли с собой образцы тканей? — спросила миссис Расул.

— Конечно, — ответила миссис Хан. — Норин, моя помощница, и ее племянница сейчас все принесут.

В тяжелые двери ресторана вошла женщина, с которой миссис Хан сидела за столом во время обеда, за ней следовала еще одна, помоложе. В руках у обеих были стопки альбомов и коробок с тканями. Шествие замыкал маленький мальчик, который бережно нес огромную книгу. Майор тут же узнал в нем мальчика с набережной и ощутил прилив совершенно подростковой паники при мысли, что их с миссис Али сейчас раскроют. Разумеется, они всего лишь пили чай в общественном месте, а не предавались какому-нибудь разгулу. И все же, пока маленькая процессия медленно двигалась к ним по залу сквозь строй любопытных взглядов, майора мучила мысль, что их дружба может стать достоянием гласности. Он не мог пошевелиться и изо всех сил вцепился в спинку стула миссис Али, гадая, какие мысли таятся в ее голове.