Люськин ломаный английский - Ди Би Си Пьер

Людмила молча сидела на деревянном табурете в однокомнатной квартире напротив кафе-бара «Каустик». Со своего места она, словно часовой, наблюдала за улицей в надежде увидеть Мишу. Она почувствовала облегчение, найдя себе комнату, по крайней мере, на первое время, и поняла, что могла бы быть повежливей с племянницей бармена. Она пошевелилась на стуле, посчитав, на сколько часов его хватит, если пустить на дрова.

— Да ладно тебе, — сказала она, — я нехилое бабло отвалила за эту комнату.

— Господи, — улыбнулась девочка, — пятьсот рублей — курам на смех. Посмотри, у нас даже газовая плита есть.

Девушка присела на секунду, играя с прядью волос.

— Знаешь, — продолжила она, — если бы на тебе не было этого платья, дядя тебе ни за что не помог бы.

— Почему это? — спросила Людмила, злобно уставившись на Оксану.

— Ну, — хитро сказала та, — давай я скажу, что оно немного отвлекает внимание от грязи. Не обижайся, ты очень симпатичная для горной девчонки, даже красивая. Но если бы ты пришла в платке на голове, в шерстяных носках и ботинках, он бы даже не подумал тебя пустить.

Людмила услышала, как в голове прокрутились несколько вариантов ответов. Она слушала тишину улицы и размышляла, радоваться или огорчаться количеству света, который лился снаружи из-за занавески, или тому, что здесь был туалет со смывом, которым можно было пользоваться только два часа в день, когда давали воду.

— О чем ты думаешь? — спросила Оксана через минуту.

— О том, что должна работать, вместо того чтобы тупо разглядывать твои «красивые вещи».

Оксана сдавленно хмыкнула, глаза у нее начали вращаться, как у ребенка.

— Да, но на оборонном заводе нужны только квалифицированные работники, в Кужниске нет полей, чтобы на них пахать! А что ты еще умеешь?

— Я не имею в виду работу здесь, в вашем провонявшем клопами городишке. Я о работе далеко, на Западе, со своим женихом. — Людмила почесала ногтями внутреннюю поверхность бедра. — И вообще мои возможности в плане работы простираются далеко за пределы вашего жалкого полудохлого заводика. Я могла бы быть секретарем. Или администратором.

— Ух ты! — хихикнула Оксана. — Так ты писать умеешь? И на машинке печатать?

— Ну конечно, я умею писать.

— И печатать?

— Послушай, Оксана Коваленко, я даже английский знаю. Я не просто какая-то там секретарша. Думаешь, я вылезла прямо с грязного поля? Не забывай о статусе моей семьи в этом районе. Спроси у кого угодно про Дерьевых. Я знаю английский. И умею управлять аэропланами.

— Ух ты! Скажи мне что-нибудь по-английски.

— Ну… Рад з фами поснакомисся.

— Ух ты! — хихикнула Оксана.

— Что, боже мой?

— Ух ты! — Улыбка девушки застыла. Она изучала лицо Людмилы. — С таким острым язычком тебе не стоит искать работу. Тебе нужно искать возможность зацепить иностранца, который бы тебя содержал. Ты своим жестким характером его подомнешь только так.

— Да, — ответила Людмила, — я как раз собираюсь подмять кое-кого, кто сидит здесь и разглагольствует на такие глубоко философские темы. Уверена, что никогда не смогу оторваться от интереснейшего разговора с тобой, Оксана Коваленко.

Улыбка стекла с лица Оксаны, оно немного дернулось. Девушка накрутила еще одну прядь на палец и откинулась на стуле, подняв ноги к груди. Людмила отвернулась и начала рассматривать корытце для ванной, в котором лежали губка и кусок ароматизированного мыла. Она заметила, что в доме полно духов — девчонка постоянно чем-то на себя брызгала.

— Это просто неприлично, что ты не хочешь со мной подружиться после всей нашей доброты, — сказала Оксана, вздохнув и засунув в рот прядь волос.

— А я и не говорила, что собираюсь с тобой дружить, — ответила Людмила. — Или ты слышала, что мой рот произносил такие слова?

— Да, но…

— Ха! И послушай меня — ты считаешь, что можешь думать обо мне все что угодно, потому что я не местная. Ничего подобного! Именно у тебя висит приветственный плакат на стене, и это ты должна искать возможность подружиться со мной. Если бы ты где-нибудь раньше бывала, ты бы это знала! Если тебе на пути встречается другой человек, ты должна быть готова подстроиться под него. Именно таков порядок вещей, и только так можно обогатиться посредством других душ, склонив голову перед их опытом и выражая намерение изменить свою точку зрения!

— Ух ты!

Людмила торжественно выпрямилась на своем стуле.

— Ну вот мы и подошли к теме, обсуждать которую я считаю верхом неприличия и чистым оскорблением! Я просто больше не могу молчать и терпеть гадости, которые ты мне говоришь, поэтому позволь тебе кое-что сказать, Оксана Коваленко: я здесь сижу битый час и пытаюсь дать тебе возможность сделать правильную и мудрую вещь в отношении нашей дружбы, а ты только трындишь о своих дурацких платьях. Подумать только! Появился новый важный гость, а ты бездарно потратила самый важный первый час, золотой час, на разговоры о себе!

— Да, но я просто не хотела быть слишком навязчивой, — ответила Оксана, плотнее прижав ноги к груди.

— А я старше тебя! Старше, но единственное, на что ты способна, это обнимать свои коленки и моргать мне через клоунские красные трусы!

Оксана опустила ноги со стула и плотно их сжала, резко одернув подол.

— И что мне сделать для нашей дружбы?

— Немедленно достань водки.

— Ну, если честно, водка у меня есть, но это водка дяди Сергея, для особых случаев. Может быть, можно немного выпить. Как ты думаешь, можно?

— Подожди, пока у меня шок пройдет, — ты что, правда предлагаешь выпить?

— Сейчас принесу, — вздохнула Оксана, вставая.

Людмила откинулась назад и улыбнулась, когда девчонка подошла к серванту за ее спиной и повернулась с фирменной бутылкой водки в руках. Она наблюдала, как та достает две стопки с полки рядом с миниатюрной газовой плитой.

— И это еще не все, — сказала Людмила, — если мы хотим создать настоящую дружбу между женщинами.

— А что еще?

— Если ты серьезно, а не просто кружишь меня, как овцу, по вашей мерзкой городской манере, мы должны выпить ее, обнажив грудь, чтобы показать радость оттого, что наши пути пересеклись.

— Ух ты! — Оксана перестала наливать водку и посмотрела, как Людмила стянула через голову платье и гордо выпрямилась, нахально выставив грудь с торчащими сосками, похожими на крошечные собачьи носы.

— Но делай это, только если ты серьезно настроена на глубокую и верную дружбу, — нахмурилась Людмила.

— Ух ты! — хихикнула Оксана, расстегнув блузку.

— Еще! — потребовала Людмила, махнув в воздухе рукой. — Тебе повезло, что догола не нужно раздеваться, хотя это способствует созданию любых очень глубоких отношений.