Одинокому везде пустыня - Вацлав Михальский

- Мадемуазель Мари, - губернатор решительно поднялся, - пройдемте ко мне в кабинет. Вы все подробно изложите, и я сделаю распоряжения по телефону.

- А обед? - подала взволнованный голос Клодин. - Он же стынет!

- Ничего! - оборвала ее Николь. - Разогреешь.

- Ну, это уже другой вкус и питательность, - тупо глядя перед собой, настаивала Клодин. - Франсуа, но ты все же поешь, пока горячее, у тебя ведь желудок…

Доктор Франсуа взглянул на нее так, что Клодин надолго лишилась дара речи.

- Совсем обнаглели! Они что, не знают, что мой муж вернулся в Тунизию?! При нас такого не было и не будет. Кто эти туареги, Франсуа?

- Разновидность берберов, мадам Николь, - отвечал Франсуа нехотя. - Довольно неспокойное племя, весьма воинственное.

- Черт возьми! Мы им покажем воинственность! - распалилась Николь. - Мне что, теперь ездить с охраной?! С оружием - это уж точно!

А тем временем у себя у в кабинете генерал-губернатор внимательно выслушал Мари и распорядился по телефону немедленно поймать разбойников.

- Поднять по тревоге весь гарнизон Туниса и весь гарнизон Бизерты! Объявить тревогу в портах! Делайте все демонстративно, побольше шума. Используйте аэроплан, летчик засечет их очень скоро. Брать живыми. Да, можете задействовать армейские автомобили. Жду доклада через три часа. - Генерал положил трубку, не попрощавшись со своим собеседником.

- Какая у вас удивительная память! - похвалила губернатора Мария. - Вы повторили мой рассказ слово в слово.

- Нормально. Я ведь профессионал. - Генерал польщенно улыбнулся, и Мари отметила, что он еще совсем не старый мужчина и его серые глаза полны живого блеска. - Удивительно, как запомнили их вы? - продолжал губернатор. - Притом в таких подробностях. И всех пятерых! Вы прирожденная разведчица! И какое хладнокровие!

- А что мне оставалось делать? У меня не было при себе даже плохонького пистолетика. Я не могла организовать этим шалунам встречу погорячей, - игриво пролепетала Мария, отмечая про себя, что губернатор смотрит на нее уже совсем другими - "мужскими" - глазами и, видимо, совсем по-иному оценивает ее теперь. Это не понравились Марии: слишком часто она ловила на себе подобные взгляды мужчин, слишком дорога была ей Николь и вообще…

Губернатор выдвинул ящик письменного стола, вынул из него и положил на зеленое сукно перед Марией револьвер.

- Дарю.

- Не откажусь. Вы предпочитаете револьверы? - Мария взяла в руки оружие, привычно откинула барабан - револьвер был не заряжен. - Пусто?

- Да. Но патронов я дам вам столько, что хватит на целую битву под Аустерлицем*.

- Меня бы больше устроило - на битву под Бородиным** или под Ватерлоо***, - дерзко отвечала Мария с такой обворожительной улыбкой, что генерал не нашелся, что ответить.

* Аустерлиц (Austerlitz) - близ этого городка в Чехии 20 ноября 1805 года Наполеон I наголову разбил русские и австрийские войска под фактическим командованием Александра I и при номинальном главнокомандующем объединенными войсками России и Австрии М. И. Кутузове. Со стороны французов в битве участвовало 73 тысячи человек, с русско-австрийской - 70 тысяч русских и 15 тысяч австрийцев.

** Бородино - село в 110 километрах к западу от Москвы, где в битве 26 августа 1812 года с русской стороны участвовало 120 тысяч человек, с французской - 135 тысяч. Русскими войсками командовал лично Кутузов, французскими - Наполеон I. Русские считают, что они выиграли эту битву, французы числят победу за собой. В битве погибло 59 тысяч французов и 44 тысячи русских.

*** Ватерлоо (Waterloo) - поселение к югу от Брюсселя, где 18 июня 1815 года Наполеон I был разбит англо-голландскими и прусскими войсками, сдался в плен англичанам и был отправлен на остров Святой Елены.

С тем они и вернулись в столовую, а револьвер остался лежать на столе в кабинете.

Клодин настояла на том, чтобы баранину разогрели наилучшим образом. И, когда генерал и Мария входили в столовую, слуга как раз вносил поднос, а рядом шагал старенький повар Александер в высоком белом колпаке, накрахмаленном так, что, казалось, возьми его в руки - и колпак переломится. Мария обратила внимание, что острый нос старого повара крутился и вынюхивал воздух перед собой точь-в-точь как и прежде. Постояв минуту у стола, повар испросил у Николь глазами разрешения удалиться.

- Да, Александер, - громко сказала Николь, - графине нравится баранина по-бордосски! Ты свободен. Займись сырами.

Старенький Александер попятился от стола и исчез в проеме двери.

От туарегов разговор за столом перешел к Марии, к тому, как она жила. Что делала прошедшие двенадцать лет? Чем занимается сейчас, и что занесло ее в Тунизию?

Мария рассказывала о своей жизни скупо, но искренне, без излишней драматизации событий. По тону и простоте ее рассказа даже Клодин было понятно, что перед ними человек, хлебнувший всякого разного, человек очень непростой и крепко стоящий на земле.

- Вы работали у банкира Жака?! - изумился губернатор, когда речь зашла об этом периоде в жизни Мари.

- Да, я работала с господином Жаком. Он был косвенно знаком с моим крестным отцом адмиралом Герасимовым и очень помог мне. Поставил на ноги.

- А что вы делали в его огромном банке? - спросил генерал-губернатор.

- Разное. За полтора года я прошла путь от младшего клерка до начальника управления всеми региональными отделениями банка.

- О-ля-ля! - воскликнула Николь. - Какая ты молодчина! О-ля-ля!

- Да, это очень крупная должность, - озадаченно сказал губернатор. - По нашим военным меркам - генеральская!

- Правда, - согласилась Мари, - работы было много, я приезжала в банк к восьми утра и уезжала ближе к полуночи.

- В войну мы сотрудничали с банкиром Жаком. Это был замечательный человек, флотский офицер. Прекрасный человек! - сказал губернатор с искренним восхищением.

- А почему ты ушла из банка, уехала из Парижа? - взволнованно спросила Николь.

- Банкир Жак умер год назад, - ответил за Марию губернатор, - а сын у него оболтус, тут все понятно. Так? - обратился он к Марии.

- Так.

Обед заканчивали сырами.

Немножко поговорили о сегодняшнем житье-бытье Марии, вспомнили ее нынешнего партнера господина Хаджибека.

- Это тот, что подарил мне изумительную вазу, она у меня в спальне, - напомнила мужу Николь. - По-моему, этой вазе не одна тысяча лет. Кажется, он говорил, что она карфагенская, с раскопок мсье Пиккара… Такой симпатичный, он еще неплохо играет на рояле… Мы его иногда приглашаем, этого Пиккара, - тараторила Николь.

- А-а, археолог, помню, - кивнул губернатор, думая явно о чем-то своем, что-то высчитывая в уме, явно выходя на какое-то решение.

- У этого Хаджибека умная жена, кстати, берберка. Может, даже из тех же туарегов! - засмеялась Николь.