Одинокому везде пустыня - Вацлав Михальский

Николь и Мария сели за кофе в библиотеке. Наверное, эта большая комната, разгороженная книжными стеллажами на закоулки и глубоко затененная высокими кустами из сада, была выбрана хозяйкой дома инстинктивно - не меньше Марии она опасалась, что та рассмотрит ее как следует и сделает свои печальные выводы: двенадцать лет - все-таки не шутка… Николь и села спиной к окну, так что лицо ее оставалось в тени, только руки попадали в полосу света, но руки ее так хорошо ухожены, что судить по ним о возрасте хозяйки пока невозможно.

- Боже, как я люблю запах книг! - сказала Мария. - Сейчас, в твоей библиотеке, мне показалось, что я у себя дома, в России, в Николаеве.

- Запах книг я тоже люблю, - подхватила Николь. - Но разница между нами в том, что я их только обнюхиваю, а ты еще и читаешь!.. А у меня тот же повар. Ты помнишь Александера?

Мария утвердительно кивнула.

- Так вот, сегодня на обед я заказала ему баранину по-бордосски. Помнишь, как в самый первый раз?

- Еще бы мне не помнить!

- К обеду приедут и муж, и Франсуа. Представляешь, моя Клодин так и женила на себе бедного Франсуа. И не без твоей помощи, кстати!

- Моей? - Мария удивленно подняла тонкие, по моде выщипанные брови.

- Конечно. Это ведь ты научила ее делать высокую прическу, и все увидели, какая красивая, какая лилейная у нее шея. Я сколько раз перехватывала взгляды Франсуа, он с тех пор так и пялился на эту курицу, а то в упор не видел. Ты, милочка, ты во всем виновата!

- Что ж, это приятно, - усмехнулась Мария. - Я вижу, вы живете так же замечательно, как и прежде.

- Да, да, да! За-ме-ча-атель-но-о! - вдруг передразнила гостью Николь, и слезы закипели в уголках ее глаз, почти черных на затененном лице. - Ничего замечательного, ровным счетом! Опять я торчу в этой дыре!

А Париж только обещают, обещают и обещают…

- А что маршал Петен? - спросила Мария, прерывая неловкую паузу.

- Вот он-то все и тормозит. Мой давным-давно был бы уже министром. А маршал все твердит: не время, ты мне нужен в провинции, это гораздо важнее! Вот мы и торчим в провинции! А жизнь - ку-ку… прости-прощай, жизнь!

- Военным министром? - спросила Мария, чтобы сбить накал эмоций у хозяйки дома.

- Ну а каким же еще?! В военном министерстве его все уважают, там полно его однокашников, тем более что за годы сидений то здесь, то в Алжире, то в Марокко он заслужил Париж - это все понимают…

Николь еще говорила что-то, но Мария уже не слушала ее, а быстро соображала, как продать пушки с линкора. Может быть, и нет смысла обращаться к самому Петену?.. Большие люди только обозначают задачи, а решают-то их совсем другие, решает так называемое среднее звено. И через мужа Николь это самое среднее звено может оказаться вполне доступным…

Приехавшие к обеду генерал-губернатор и доктор Франсуа, кстати сказать, уже в чине полковника военно-медицинской службы, искренне обрадовались при виде Мари. И тот и другой даже обняли ее по-отечески и поцеловали в щеку.

Теперь в просторной и светлой столовой Мария наконец была вынуждена взглянуть в лицо Николь…Что ж, конечно, время безжалостно, но Николь почти не изменилась. Мария была рада, что это так, а не иначе, и на нее вдруг нашло ребячливое, дурашливое настроение. Она чмокнула Николь в висок и шепнула ей на ухо: "Ты молодец, ты отлично выглядишь!"

Николь тут же разулыбалась, тут же забыла, что она "торчит в провинции", что муж еще не министр, и стала такой веселой, такой доброжелательной, какой ни муж, ни Франсуа, ни Клодин уже давно ее не видели; тут следует заметить, что мадам Клодин была приглашена к столу на равных, ее новое положение не оставляло для Николь никакого выбора.

- О, доктор Франсуа, вы уже полковник, поздравляю! - Мария заметила серебряные нашивки на новеньком темно-сером мундире доктора.

- Да, это шалости хозяина нашего дома, - глухо отвечал доктор, и его обширная лысина и короткая шея стали багровыми. - Если бы…

- Тебе давно пора быть генералом, - добродушно прервал приятеля губернатор, - все кокетничаешь!

- Пора, пора! - подхватила Клодин. - Я уже прикидывала на него генеральский мундир, он ему чудо как к лицу!

- Ну что ты говоришь, Кло! - Франсуа так смутился, что его багровая лысина даже покрылась бисеринками пота. Он бросил в сердцах на стол салфетку и хотел выйти из-за стола, но Николь усадила его на место.

- Не волнуйся, Франсуа, - добродушно сказал хозяин дома. - Здесь, в Тунизии, у меня нет для тебя генеральской должности. Вот если переедем в Париж, тогда я обещаю Клодин устроить это в две недели!

- Угу, так нас и ждали в Париже! Одни разговоры! - ожесточенно буркнула Николь.

Муж взглянул на нее внимательно и промолчал. Наступила неловкая пауза.

- Так давайте же есть баранину по-бордосски! - призвала Мария. - Какая прелесть на вид! Какая румяная корочка! А запах…

Гнетущую паузу как рукой сняло, все с облегчением застучали ножами и вилками.

Баранина была нежная-нежная, душистая-душистая, баранина была приготовлена на славу! Наслаждаясь жареным мясом, Мария невольно думала о том, как была права ее мать, Анна Карповна, когда говорила: "В каждом дому по кому". И еще она говорила: "У каждого свои заботы: у кого суп пустой, у кого жемчуг мелкий".

- Если разрешите, я произнесу тост, - взяв в руку бокал с тяжело играющим в нем рубиновым вином, начала Мария. - Я хочу сказать, что все эти годы помнила о каждом из вас и эта память поддерживала меня в пути. А сегодня доктор Франсуа, можно сказать, спас мне жизнь… Давайте выпьем за вашу дружную семью! - Мария приподняла бокал над головой. - Унас, у русских, принято чокаться. - И она легонько ударила своим бокалом о бокал в руке Николь. А потом все стали чокаться и с Марией, и между собой - бокалы весело звенели, и это всем нравилось.

- Как же это я умудрился спасти вашу жизнь, да еще прямо сегодня? - заинтригованно спросил доктор Франсуа.

- Помните, вы учили меня туарегскому языку? Он достался мне по жребию, из вашей фуражки, помните?

Доктор Франсуа кивнул своей большой лысой головой в серебряном венчике жидких седых волос, окружавших лысину язычками, наподобие венка триумфатора.

- Так вот, сегодня, когда я ехала к вам, на меня напали туареги и хотели взять в плен. Мне удалось вырваться из их кольца только потому, что я поняла, о чем они говорят между собой.

- Графиня, вы шутите? - недоверчиво спросил губернатор.

- Нисколько. Они даже выпустили в меня пять пуль. Если поискать хорошенько в той осыпи, за которую я успела скрыться, то, думаю, их можно найти.

- Что? - Губернатор положил на тарелку нож и вилку. - Почему не доложили немедленно? Простите, почему вы не оповестили об этом сразу, как только приехали?

- Ну, во-первых, потому, что нам с Николь было не до такой чепухи, как разбойники. А во-вторых, зачем же мне было пугать женщин? Вот вы приехали, я и говорю!