Шесть дней любви - Джойс Мэйнард

Папа с Марджори купили мини-вэн, в котором задняя дверь сдвигается в сторону, а не распахивается, как в нашем старом авто. Такие машины только появились в продаже, то есть папа с Марджори пару месяцев ждали своей очереди на покупку. Наконец желанная модель поступила в автоцентр «Додж», но в темно-бордовом цвете, который не понравился Марджори. Она хотела белый, потому что где-то вычитала: белые машины реже попадают в аварии. «Ричард и Хлоя — мой ценный груз, — заявила она тогда и лишь после паузы добавила: — Ну и Генри, конечно».

В итоге они взяли бордовый.

«Ваш отец — прекрасный водитель», — заявила Марджори, словно кто-то боялся разбиться.

Я вот больше боялся сидеть безвылазно дома. Не то чтобы мне очень нравились поездки во «Френдлис» с мачехой и папой…

У нашего дома они всегда останавливались ровно в пять тридцать, а я дожидался на крыльце. На этот раз особенно не хотелось, чтобы папа к нам заходил.

Ричард нацепил наушники, устроился сзади рядом с сиденьем Хлои и слушал музыку. Когда я сел в машину, он даже голову не поднял, зато Хлоя на меня посмотрела. Она уже говорила отдельные слова, а сейчас держала в руке банан и якобы ела его, но на самом деле размазывала по лицу.

— Ну, детишки, поцелуйте брата! — велела Марджори.

Все нормально, кивнул я. Ага, вижу, как они мне рады.

— Как тебе жара, сынок? — спросил папа. — Слава богу, в «караване» кондиционер есть. В эти выходные мне только бы в машине сидеть.

— Верно, — кивнул я.

— Как у мамы дела? — поинтересовалась Марджори.

Таким тоном о безнадежных больных справляются.

— Очень хорошо, — отозвался я.

Марджори — последний человек на свете, с которым мне хочется говорить о маме.

— Начало учебного года — идеальное время для поиска работы. Я о твоей маме, — начала Марджори. — Школы и колледжи снова оживают. Можно пойти официанткой на неполную неделю. И круг общения появится, и деньги.

— У мамы есть работа, — напомнил я.

— Да-да, витамины, — закивала Марджори. — Я имела в виду что-нибудь понадежнее.

— Ну, сынок, как себя чувствует новоиспеченный семиклассник? — сменил тему отец.

Как ответить на такой вопрос, я не представлял, поэтому не ответил ничего.

— Ричард этой осенью собирается на лакросс, да, Рич?

Мой сводный брат сидел рядом и кивал в такт песне, которую никто, кроме него, не слышал. Если он уловил папин вопрос, то вида не подал.

— А ты, старик, куда подашься? — гнул свое папа. — Лакросс — хорошее дело, да и футбол тоже, а вот с регби лучше подождать, пока крепче не станешь.

— В ближайшие сто лет на футбол не пойду. Да и на лакросс тоже. Хочу на современные танцы записаться, — объявил я, чисто чтобы увидеть папину реакцию.

— По-моему, не самая удачная идея, — заметил папа. — Знаю, твоя мама к танцам неравнодушна, но вдруг люди не то о тебе подумают?

— Не то подумают?

— Подумают, что ты гей, на это папа намекает, — расшифровала Марджори.

— Или подумают, что я хитро приклеился к целой компании девчонок в лосинах, — парировал я.

Тут даже Ричард поднял голову, и я догадался, что он слышал разговор с самого начала, но по вполне понятным причинам не желал в нем участвовать.

— А вот и «Френдлис»! — Ричард проворно выскочил из мини-вэна.

— Генри, возьмешь сестренку? — попросила Марджори.

Я уже давно сообразил, что такие просьбы — из тактики укрепления братских чувств к Хлое.

— Лучше сами ее возьмите, — отозвался я. — По-моему, у нее памперс полный.

Во «Френдлисе» я всегда заказываю одно и то же — гамбургер и картошку. Ричард взял чизбургер, папа — стейк, а следящая за весом Марджори — рыбу и диетический салат.

— Соскучились по школе? — спросила она.

— Не особенно.

— В школе мигом в водоворот событий окунетесь. Друзей-приятелей увидите.

Угу.

— Оглянуться не успеете, как начнете бегать на свиданки, — продолжала Марджори. — Вы же оба прирожденные сердцееды. Эх, была бы я семиклассницей, мигом бы в любого из вас втюрилась.

— Пошло, мам! — фыркнул Ричард. — К тому же, будь ты семиклассницей, я бы еще не родился. А если бы родился, а ты бы втюрилась, получился бы инцест.

— Где они набираются таких слов? — спросила Марджори.

С папой она разговаривала особенным голосом, не таким, как с Ричардом, Хлоей и мной. Третий вариант голоса предназначался для обсуждения моей мамы.

— Марджори права, — сказал папа. — Мальчики, у вас обоих наступает особая пора в жизни. Дикий и чудесный период полового созревания, по крайней мере так его называют. Пожалуй, нам стоит обсудить его в узком мужском кругу.

— Я уже обсуждал его с моим настоящим отцом, — заявил Ричард.