Как построить космический корабль - Джулиан Гатри

Прошло несколько недель, и в его студенческом почтовом ящике появилось письмо из деканата. Питер вскрыл его с бьющимся сердцем. Он неудачно засветился на недавней ротации по хирургии, выскочив из помещения, чтобы ответить на звонок на его сотовый телефон Motorola размером с кирпич. Боб Ноутбум, главный инженер International Microspace, позвонил из Хьюстона, чтобы проинформировать его о результатах последних испытаний их ракетного двигателя. В письме декан Гарвардской медицинской школы Дэн Тостсон приглашал Питера в свой офис. Питер глубоко уважал декана. Кроме того что он по праву считался большим ученым, он всегда приглашал студентов-первогодков к себе домой на «вступительное» барбекю. Но вместе с тем Питер понимал, что это вежливое приглашение не предвещает ему ничего хорошего.

В назначенный день Питер сидел перед столом декана Тостсона. После обмена дежурными любезностями декан сказал:

– Знаете, ваши интерны и клинические ординаторы сообщают мне, что вы не уделяете достаточного внимания своей будущей профессии. Мне говорили, что вы постоянно опаздываете, а то и вообще не приходите и при этом все время разговариваете по телефону.

Питеру показалось, что вся кровь отхлынула от его лица.

Декан добавил, что он обеспокоен и хотел бы знать, что у Питера случилось. Возникли финансовые проблемы? Семейный кризис? Какие-то иные неприятности?

Внезапно Питер как бы снова вернулся в Гамильтон и почувствовал себя примерно так же, как чувствовал после кражи злополучного эмбриона свиньи: жизнь кончена. Он проучился в медицинской школе более трех лет из четырех положенных. И как теперь ее не закончить, когда осталось уже не так много? Он никогда не умел всерьез противиться воле родителей.

Питер сдался и рассказал декану все.

– Я работаю в Международном космическом университете, – начал он. – У меня ракетная компания в Хьюстоне, я там генеральный директор. Я набрал миллионы долларов у инвесторов, и я должен заставить их работать. Но и бросить медицинскую школу я никак не могу. Это было бы огромным горем для моей семьи.

Удивленный декан покачал головой, как-то неопределенно улыбнулся и сказал:

– Только по программе HST [медицинские науки и технологии]. – Он смотрел на Питера, ожидая подтверждения. – Вы руководите университетом, ракетной компанией и при этом пытаетесь закончить медицинскую школу?

Питер кивнул.

– Чем же вы хотите заниматься? – спросил декан.

– Я интересуюсь и медициной, но главное, чего я хочу, – это отправлять людей в космос, – сказал Питер. – Я думаю, что, если я получу степень доктора медицины, мои родители будут счастливы, а мне это может открыть дорогу в космос.

– Вы хотите стать практикующим врачом? – спросил декан.

– Нет, – смущенно, но честно ответил Питер. – Но я хочу получить диплом.

Декан помолчал, а потом сказал:

– Хорошо, я помогу вам. Если вы завершите ротации и сдадите экзамены второй ступени, я позволю вам получить диплом.

Они уже поднялись, чтобы уйти, и тут Тостсон посмотрел Питеру в глаза и произнес:

– Но вы, Питер, должны пообещать мне кое-что.

Питер кивнул:

– Все что угодно.

– Вы должны обещать мне, что никогда не станете практикующим врачом.

На обучение в Гамильтон-колледже, МТИ и Гарварде Питер потратил в общей сложности уже девять лет. Финишная линия была уже видна, но все время ускользала. Он писал в своем дневнике: «Даже когда я провожу дни в больнице и учусь лечить людей, мой ум и сердце все равно обращены к небесам. Я знаю, что не буду заниматься медицинской практикой. Если вспомнить, чем я занимался до сих пор, это может показаться смешным, но я искренне надеюсь, что мне хватит силы воли, чтобы получить медицинский диплом». Он потратил три недели на подготовку к экзамену второй ступени, горько сожалея о времени, которое ему приходилось отнимать от работы в МКУ и International Microspace.

В течение нескольких недель после экзамена Питер то и дело бегал к своему почтовому ящику с латунным покрытием, чтобы посмотреть, не пришли ли результаты. Кроме того, возникли новые проблемы: Тодд Хоули последнее время вел себя странно, часто вообще не появлялся в офисе МКУ, а иногда приходил только к концу дня. Питер считал, что без Тодда МКУ работать не сможет. И он не мог понять, что случилось, а Тодд не говорил.

Однажды Питер, в очередной раз открыв почтовый ящик, наконец-то обнаружил в нем письмо. Это было послание от Национального совета медицинских экзаменаторов, датированное сентябрем 1989 года. Он аккуратно вскрыл его и сразу посмотрел на поле «зачет/незачет» в правой части страницы с результатами. Там стояло всего лишь одно слово: «Зачет».

Он долго смотрел на этот листок бумаги, и на его глаза наворачивались слезы. Все, он выпускник Гарвардской медицинской школы! Он закончил ее. Зачетный балл на экзамене был 290, а он получил 360 – причем самые высокие баллы у него были по психиатрии и по акушерству/гинекологии. Он улыбнулся и подумал: «Это для тебя, папа».

Свой медицинский диплом Питер получил 21 ноября 1989 года. Когда декан торжественно, на сцене, вручал ему диплом, выражение лица у него было такое, как будто он хотел спросить: «Неужели это правда? Вы уверены?»

После того как все праздничные церемонии закончились, Питер – ровно в десятитысячный день своей земной жизни – спокойно улегся спать. В дневнике он записал: «Сегодня я начинаю новую жизнь. Я свободен, окончательно свободен от моих интеллектуальных и эмоциональных обязательств в отношении медицины, и теперь мой дух и мой ум можно будет с лазерной точностью и интенсивностью ориентировать на покорение космоса».