Тринадцатая редакция. Неубедимый - Ольга Лукас

Для того чтобы оценить обстановку в офисе, в котором служил Сергей Сергеевич, Виталик прикинулся курьером, пробежался по кабинетам с пачкой документов (прошлогодних счетов, прихваченных с крайнего стеллажа в приёмной), изучил всех фигурантов дела и в сердцах чуть не сдал желание в архив под грифом «неисполнимое». Сёстры — начальница и секретарша — были вполне довольны сложившейся ситуацией и менять ничего не собирались. Более высокому руководству до нужд Сергея Сергеевича не было дела.

Но Техник всё же не сдался. Он обратился к всезнающему и всемогущему Интернету, в котором можно обнаружить ответы на любые вопросы — если умудриться сформулировать их единственно правильным способом. Блоги не знали ответа, форумы молчали, фейсбук и твиттер не добавили ясности. Зато на странице Ольги Викторовны ВКонтакте Виталик обнаружил искомое. Оказалось, что у бессердечной начальницы есть маленькая слабость. И эта слабость — известный артист кино Борис Т. Приятный такой полноватый блондин с глубоким чарующим голосом. «Если бы мне этим голосом сказали: "Прыгни, Оля, со скалы" — я бы послушалась и прыгнула!» Не говоря уже обо всём остальном!» — призналась суровая руководительница и прикрепила к своему признанию аудиозапись, по которой Виталик опознал героя её грёз. Про остальное рассказал сайт кино-театр. ру.

Борис Т. много снимался в кино, кроме того, играл в одном московском театре. Вот там, в закутке возле служебного входа в театр, Техник и планировал подкараулить его, рассказать всё как есть и попросить со всей возможной страстью сказать в диктофон: «Ольга Викторовна! Умоляю вас, не прыгайте со скалы! Лучше назначьте Сергея Сергеевича своим заместителем». Но командировка в Москву всё откладывалась, и бедный Сергей Сергеевич, отчаявшийся и не понятный никем, продолжал мечтать о повышении по службе.

И вот — стоило только Виталику отвлечься от этого дела, забыть о нём, как знаменитый Борис Т. сам приехал из Москвы в Санкт-Петербург для участия в съёмках очередного фильма.

Как сообщали новостные сайты, эксцентричный режиссёр Порфирий Сигизмундович в припадке перфекционизма снимает одну и ту же сцену возле Медного всадника уже неделю. В этой сцене, помимо прочих примечательных личностей, задействован и Борис Т. А сцен запланировано несколько, так что доступ к памятнику будет ограничен на неопределённое количество времени.

Раскидав текущие дела, Виталик отправился на съемочную площадку. В карманах у него лежали три диктофона — на всякий случай. Он был полон решимости. Если, как пишут в своих блогах очевидцы из массовки, Порфирий Сигизмундович и в самом деле по несколько часов прогоняет один и тот же дубль, не позволяя остальным артистам расходиться слишком далеко, значит, Борис Т. находится где-то поблизости. И его можно будет найти и уговорить.

Показался Медный всадник, окруженный киношным людом. Невидимый режиссёр кричал в мегафон, что ему нужен дождь, и он будет ждать дождя сколько угодно, но пока дождя нет, он никому не даст прохлаждаться, и работать будут все, даже те, кому этого совсем не хочется.

Техник пошел на голос, даже не удосужившись выставить защиту. И нос к носу столкнулся с Порфирием Сигизмундовичем, чей портрет он успел изучить на новостных сайтах.

— Прохлаждаемся? — гаркнул в мегафон режиссёр.

Виталик обернулся. Рядом с ним никого не было, значит, вопрос был адресован ему.

— Жду ваших распоряжений! — отчеканил он, чтоб потрафить капризному гению. Но гению что-то в этом ответе не понравилось. Он назвал Виталика халтурщиком, подхалимом и бездарью, велел немедленно снять куртку и прохаживаться перед памятником вместе с остальными.

Рядом с памятником бродили, обмахиваясь веерами, полуодетые, слегка посиневшие гражданки. Мёрзла свадьба. Семейство невских моржей лакомилось мороженым. Поёживаясь, Виталик шагнул в толпу.

— Стоп! Всё не так! — раздался откуда-то сверху крик режиссёра, как будто заговорил сам бронзовый Пётр. — Вам жарко? Жарко или нет? Что, элементарных вещей сыграть не можете? За что я вам деньги плачу? Жених, эй, жених! У тебя медовый месяц на носу, а не каторга! Мамаша, снимите с ребёнка кацавейку или выйдите из кадра! Теперь ты. Ты чего башкой крутишь?

Виталик огляделся по сторонам.

— Да, да, ты, не вертись!

Техник замер.

— Я тебя первый раз вижу, ты что же, деньги получил, а от работы отлыниваешь? Ну-ка, я хочу видеть вот этого крупным планом. Он ещё не замёрз. Жениха смените, и ещё тех троих крайних, и поехали заново.

Заново «ехали» раз восемь, Виталик устал считать. Снимали крошечный эпизод: люди прогуливаются перед памятником Петру I, им жарко, потому что дело происходит в июне.

Ковёр фальшивой зелёной травы перетаскивали с места на место. Массовка тайком угощалась горячительными напитками, так, что некоторых приходилось сменять. Бориса Т. нигде не было видно. Режиссёр чуть не плакал: статисты не понимали его высокого замысла.

— Вот что, что вы как болваны сидите? — накинулся он на семью моржей. — Вы на поминках? Если вы немые — машите руками. Если умеете говорить — разговаривайте о чём-нибудь. И вы тоже, чего ходите, воды в рот набрав? Народ безмолвствует у Пушкина, а вы должны разговаривать!

Порфирий Сигизмундович прошелся туда-сюда, изобразив разговор с невидимым собеседником. В толпе раздались аплодисменты. Режиссёр остановил их повелительным жестом.

— Не надо, не надо этого показного лизоблюдства. Я знаю, что вы у меня за спиной там говорите. Говорите что хотите, но играйте! Чтоб это была уверенная игра, а не слёт убогих! Обогащайте роль! Ну! Вот ты! Полный бред можешь нести. Разрешаю! Тебе — разрешено!

Палец режиссёра уткнулся в грудь Виталику.

— Я могу, если надо, — пожал плечами тот.

— О! Да! Да, вот так! — тяжело задышав, воскликнул режиссёр и поцеловал кончики своих пальцев. — Те самые интонации. Тебе жарко, душно… Так, эти двое — в автобус, греться, ты иди сюда, он говорит, ты слушаешь. Сейчас — полная импровизация. Докажите мне, что вы не твари дрожащие. Хватит дрожать, я сказал! Жара, тридцать градусов. Все играют тридцать градусов и разговаривают! Поехали!

Щёлкнули, взбодрились, пошел новый дубль. Все разговаривали или хотя бы делали вид, что разговаривают. Семейство моржей размахивало руками. Беззубый старичок в сетчатой майке, поставленный на замену, бормотал себе под нос: «Люблю тебя, Петра творенье, за что люблю, зачем люблю?»

Виталик схватил под руку случайного собеседника, которым одарил его режиссёр, и начал импровизировать:

— Короче, есть такая секта — подпольные исполнители желаний. Я сам еле ушел от них. Вроде они такие милые, желание твоё исполняют и всё такое, а в обмен берут жизненную силу. В каждом человеке есть такая особая искорка — его жизненная сила. Если глаза блестят — сила есть. Сила есть — ума не надо. А если отобрать у людей двадцать тысяч таких сил, можно построить машину времени. Но её только в обмен на желания можно получить. Так что, приятель, не позволяй никому свои желания исполнять.