Я русский - Дмитрий Лекух

– Ни фига себе! – восхищается. – У вас же вроде почетно стоять считается, я ничего не путаю? Или все-таки туда – кого побольше и потупее, чтоб терпеть и не пущать?!

– Да хотелось бы, – жму плечами, – чтобы «побольше и потупее». Но кому охота щщи свои под чужие кулаки подставлять? Там, понимаешь, не сборище мазохистов какое. Только если ты сам в фестлайне не простоишь, на хрен никому будешь не интересен. Это не честь и не почет – и то и другое просто слова, если в них что-то дополнительное не вкладывать. Это – как дышать, само собой разумеется и не обсуждается.

Молчим.

Думаем.

Егор сигарету прикуривает.

– Слушай, – спрашивает неожиданно, – а там у вас реально фашистские настроения в почете?

Я аж чуть водой, которую из пластиковой бутылки потягивал, не захлебнулся.

Прокашлялся, башкой потряс, тоже сигарету прикурил.

Он – ждет.

Видимо, для него это важно.

– Да по-разному, – жму плечами, – случается. Крайне правых на террасе полно, врать не буду. Но и говорить, что там одни фашики собираются, – глупее не придумаешь. Как и везде, наверное.

– А вот, – докуривает жадными затяжками сигарету и резко вдавливает ее в песок, – я, к примеру, еврей. У меня даже настоящее имя – Лев. Лева. А Егор – сценический псевдоним. Как ты к этому относишься?!

Ничего себе у него сегодня вопросики, думаю.

Может, опять в запой собрался?

Ну его на фиг…

…Но все одно непросто на такую хрень отвечать.

Да еще с самого утра.

– Мне, в принципе, фиолетово, – нахожу, наконец, точную формулировку. – Вообще. Пока ты мне не будешь тыкать в щщи, что я русский и поэтому неправильный, – будь хоть негром. Абсолютно по флагу. А так…

– Что – так?! – жадно прикуривает следующую сигарету.

– Так, – хмыкаю, – мы еврейский вопрос ни разу не обсуждали. Кавказцев – да, врать не буду. Гастарбайтеров различных. А вот евреями как-то не интересовались. Некоторым даже нравится, как Израиль у себя там с черными разбирается. Особенно сербам, тем, кто с албанцами в Косово дрался. Они рассказывали, что к ним целый батальон евреев прибыл, отставников. А может, и не отставников. Дрались, говорят, с муслимами – как черти, ага. Но и тех, кто евреев ненавидит, – тоже немало. Сложно все это, понимаешь…

– Понимаю, – вздыхает. – А в нашей компании евреев хватает. И на многие вещи они смотрят странно. Даже к тому, что я с Глебом дружу, неоднозначно относятся. Связался, говорят, с нацистским вожаком.

– Али, – ржу, – нацистский вожак?! Я думал, среди евреев идиотов меньше. Надо же, какая херня! Пошли лучше купаться.

Мы с ним оба хохочем.

Потом бросаем тапки и полотенца на шезлонги, бежим к воде, и нас накрывает тяжелая ласковая волна…

…Все хорошее имеет свойство рано или поздно заканчиваться. Увы.

И отпуск – тоже.

Нас ждала холодная, ветреная Москва, мокрый снег и куча нерешенных проблем.

Я, к примеру, еще ни разу в жизни не женился, к тому же на гражданке другого государства.

И как вся эта хрень оформляется, тоже, естественно, не имел никакого, даже поверхностного представления.