Саймон и программа Homo sapiens - Бекки Алберталли

Ну, он очаровашка, поэтому придираться я не буду, но собаки у меня на штанах — однозначно золотистые ретриверы.

Я заглядываю к нему в сценарий.

— Что рисуешь?

— А, это? Не знаю, — говорит он, убирает челку назад и краснеет.

И, боже милостивый, он просто прелесть.

— Я не знал, что ты умеешь рисовать.

— Вроде того.

Он пожимает плечами и поворачивает сценарий ко мне. Рисунок у него динамичный, с жирными штрихами и острыми углами. Неплохо. Правда, Лиа рисует лучше. Но это все неважно, потому что нарисовал Кэл супергероя.

Супергероя, понимаете? Мое сердце сжимается и замирает. Блю любит супергероев.

Блю.

Я чуть придвигаюсь к Кэлу, и наши ноги соприкасаются, совсем немного.

Не уверен, заметил ли он.

Не знаю, почему я сегодня такой смелый.

Я на девяносто девять и девять десятых процента уверен, что Кэл — Блю.

Но есть крошечный шанс, что я ошибаюсь. И я почему-то не могу просто взять и спросить напрямую.

Поэтому я спрашиваю:

— Как тебе кофе?

— Очень даже ничего, Саймон. Очень даже ничего.

Я поднимаю голову и вижу, что Эбби с большим интересом наблюдает за мной. Я бросаю на нее недовольный взгляд, и она отворачивается, но на губах ее остается легкая понимающая улыбка, которая меня просто убивает.

* * *

Мисс Олбрайт отправляет меня, Кэла и еще нескольких ребят в кабинет музыки и назначает Кэла главным. Учитывая обстоятельства, это мне на руку.

Чтобы попасть туда, мы должны пройти мимо кабинетов математики и естествознания и спуститься по задней лестнице. В субботу здесь темно, жутко и классно. Школа совсем пуста. Кабинет музыки находится внизу, в закоулке в конце коридора. Раньше я пел в хоре, так что мне доводилось здесь бывать, и с тех пор тут ничего не изменилось. Складывается впечатление, что кабинет не менялся лет двадцать.

У стен — три ряда стульев на встроенных платформах, образующих половинку шестиугольника, в центре — большое деревянное фортепиано с ламинированной наклейкой, которая велит держать правильную осанку. Кэл садится на край банкетки и потягивается, убрав руки за голову.

— Так. Мм, может, начнем с «Consider Yourself» или «Pick a Pocket or Two»? — спрашивает он, водя ногой по ножке банкетки. Вид у него растерянный.

Тем временем Мартин пытается нанизать одну бигудю на конский хвост Эбби, и она тыкает его в живот барабанной палочкой, а кое-кто из ребят достал гитары и наигрывает поп-песни без разбора.

Никто особо не слушает Кэла, кроме меня. Ну и Тейлор.

— Убрать эти пюпитры? — спрашиваю я.

— Эм, да, было бы здорово, — говорит он. — Спасибо, ребят.

На одном из пюпитров лежит ярко-оранжевый листок, который привлекает мое внимание. На нем — слова «СЕТ-ЛИСТ», написанные черным маркером, а ниже — список песен. Это классные старые песни типа «Somebody to Love» и «Billie Jean».

— Что это? — спрашивает Тейлор, и я пожимаю плечами, передавая лист ей.

— Ерунда какая-то, — говорит она, отбрасывая его в сторону.

Конечно, ерунда. Тейлор — враг всего классного.

Кэл принес ноутбук мисс Олбрайт с фортепианными записями аккомпанемента. Все очень стараются, чтобы закончить после первого прогона, поэтому репетиция проходит вполне неплохо. Как бы мне не хотелось этого признавать, но, кажется, у Тейлор лучший голос в школе после Ника.

Эбби так круто танцует, что тянет на себе весь ансамбль. А все, к чему прикасается Мартин, становится странным, нелепым и ужасно смешным. Особенно, когда он в ночнушке.

Еще почти час до общего сбора в актовом зале, и мы, вероятно, должны прогнать сценарий еще раз, но будем реалистами: сегодня суббота, а мы — объевшаяся пончиками кучка подростков из драмкружка, гуляем по темной пустой школе в пижамах…

Заканчивается все тем, что мы поем диснеевские песни на лестнице. Эбби, как выяснилось, наизусть знает весь репертуар «Покахонтас», и, конечно, все знают песни из «Короля Льва», «Аладдина» и «Красавицы и чудовища».

Видимо, оттого, что Тейлор отлично подбирает гармонии, а мы разогрели голоса на песнях из постановки, звучит это обалденно. И акустика на лестнице шикарна.

А потом мы возвращаемся наверх, и Мила Одом с Ив Миллер выкатывают кресла на колесиках из компьютерного класса. Как удачно, что в Криквуде длинные прямые коридоры.

Вот оно счастье — держаться за кресло обеими руками, пока Кэл Прайс мчит его по коридору. Мы идем наперегонки с двумя десятиклассницами из ансамбля. Кэл — парень довольно медлительный, поэтому они нас сильно обгоняют, но мне как-то все равно. Он держится за мои плечи, мы оба смеемся, и шкафчики проносятся мимо, размазываясь в голубую зубную пасту. Я опускаю ноги, и мы останавливаемся. Наверное, сейчас мне надо встать с кресла… Я поднимаю руку, чтобы «дать пять» Кэлу, но вместо этого он на секунду переплетает свои пальцы с моими. Потом опускает взгляд и улыбается, пряча глаза за челкой. Мы разъединяем ладони, и я чувствую, как грохочет сердце в груди. Мне приходится отвести взгляд.

Тут, как ни странно, в одно из кресел забирается Тейлор. Ее светлые волосы развеваются позади, пока Эбби толкает ее по коридору, и вот они — неоспоримые чемпионы. Похоже, дело в сильных ногах Эбби. Я понятия не имел, что она такая шустрая.

Эбби падает на меня, смеясь и тяжело дыша, и мы валимся на пол у шкафчиков. Она опускает голову мне на плечо, и я обнимаю ее за талию. Лиа часто конфузится, когда ее трогаешь, и, само собой, я стараюсь не слишком нежничать с Ником, но Эбби любит обниматься, и я тоже, поэтому нам клево. С того разговора в машине после «Вафл Хауса» между нами все так естественно и комфортно. Просто уютно сидеть с ней рядом, вдыхая ее волшебный греночный запах, и наблюдать, как девятиклассники несутся наперегонки по коридору.

Мы с Эбби сидим не шевелясь так долго, что у меня затекает рука. И только когда мы наконец собираемся в актовый зал, я понимаю: за нами наблюдают два человека.

Первый из них — Кэл.

Второй — Мартин. И, похоже, он вне себя от ярости.

— Спир, поговорить надо. — Мартин тянет меня на лестничную клетку.

— Э-э, прямо сейчас? Но Мисс Олбрайт хочет, чтобы мы…

— Мисс Олбрайт подождет, черт подери.

— Ладно, в чем дело? — Я облокачиваюсь на перила и смотрю на него снизу вверх.

На лестнице темно, но у меня хорошо со зрением и я вижу, как напряжена его челюсть. Мартин молчит и ждет, когда все остальные отойдут и не смогут нас услышать.

— Вижу, ты думаешь, это все капец как смешно, — шипит он.

— Что?

Он не уточняет.