Потерянные мемуары Джейн Остин - Сири Джеймс

Я села на скамейку рядом с сестрой, и, когда все устроились — мистер Эшфорд на корме, Черчилли на носу и мистер Грейди на веслах, — моряк повлек нас прочь от шумного причала в темное, чуть волнующееся море.

— Трудно представить более удачный день или более удачную погоду для нашей поездки, — заметила я, глубоко вдыхая свежий морской воздух и поворачивая лицо навстречу бризу, который оказался куда мягче, чем я ожидала.

Перед нами открывался прекрасный вид на Саутгемптон под голубым небом с пушистыми белыми облачками.

— Прелестное утро, — согласилась Кассандра.

— Бриз слишком сильный, — поежилась Мария, — а воздух слишком морозный. Вне всяких сомнений, я простужусь и умру. Боюсь, завтра всем вам придется носить горячий суп к одру моей болезни.

— Если вы простудитесь и умрете, моя дорогая, — спокойно сообщил мистер Черчилль супруге, — нам не придется носить вам суп.

— Как вы утомительны, Чарльз! — рассердилась Мария. — Вы прекрасно понимаете, что я имела в виду.

— Уверен, что свежий морской воздух никому не повредит, — улыбнулся мистер Эшфорд. — Как вы полагаете, мистер Грейди? Разве соленый ветер не благотворен для здоровья?

— А как же, — подтвердил мистер Грейди, ведя лодку мимо устья реки Итчен в Саутгемптонский залив. — Месяц на берегу вылечит больше хворей, чем целая куча снадобий, точно вам говорю.

— Твердите что хотите о соленом воздухе, — сказала Мария, — но если бы я прожила здесь месяц, то все время страдала бы от рыбной вони.

— Лично я очень люблю рыбу, — заметил мистер Черчилль.

— Значит, это место по вам, сэр, — сказал мистер Грейди, — потому как наши реки кишмя кишат отличными лососями и здоровенными устрицами. Хотя, по правде говоря, в последнее время их перестали продавать в округе.

— Я уже слышал такое, — припомнил мистер Эшфорд. — Несомненно, всю лучшую рыбу посылают на лондонские рынки.

— Наверняка, сэр. Но еще не так давно в Саутгемптоне была прорва вкусной рыбы. Подмастерья даже указывали в договорах, чтоб хозяева не заставляли их есть лосося чаще трех раз в неделю.

— Трех раз в неделю! — в ужасе вскричала Мария. — Да разве можно кого-то обязывать есть лосося три раза в неделю?

— Уверен, многие не сочтут это карой и возблагодарят Бога за пропитание, — возразил мистер Черчилль.

— Смотрите! Дельфины! — внезапно крикнула Кассандра, указывая на пару изящных созданий, которые резвились в волнах на расстоянии двадцати ярдов от нас, не больше.

— Судьба нам улыбается, — сказал мистер Грейди. — Наверняка день будет удачным.

— Почему же? — поинтересовался мистер Эшфорд.

— У берегов острова Уайт дельфинов хватает, но редко какой в погоне за добычей заплывает так далеко в дельту. Местные говорят: увидеть дельфина в Саутгемптонском заливе — добрый знак.

Такое сообщение лишь упрочило праздничное настроение у всей компании, за исключением Марии, которая не верила в добрые знаки и долгое время настаивала, несмотря на все наши убеждения в обратном, что дельфин — это рыба.

— Что это за замок? — осведомился мистер Эшфорд, когда мы проплывали мимо деревеньки под названием Хит.

— Кэлшот-касл, — ответил мистер Грейди. — А вон там, за лесами, Вулстон-хаус, а на берегу реки — поместье Нетли-форт. Оба построены Генрихом Восьмым для защиты гавани. Но смотреть там особо нечего, никакого сравнения с нашим прекрасным аббатством — хоть разваливай их, хоть нет. Да и скучно, никаких тебе призраков.

— Призраков? — переспросила я с огромным интересом. — А что, в аббатстве наблюдают призраков?

— А как же. Кому хватает дурости ходить туда ночью, потом божатся, будто видели целую ораву привидений над ризницей и в других местах. Считают, что призраки сторожат какое-то сокровище, которое с давних времен закопано в аббатстве.

История восхитила меня, и даже Мария выказала неопределенный интерес к призракам, когда через несколько минут мы пристали к берегу.

— Наверняка найдете свободное местечко в такое время года, — произнес мистер Грейди.

Его предсказание сбылось. Оставив искусного моряка ждать у лодки, мы ступили на тропу, уводящую с берега, и через несколько минут ходьбы узрели пустынное аббатство. Наши спутники, впервые увидав руины, приоткрыли рты от восхищения. Зрелище, как всегда, оказалось весьма впечатляющим.

Аббатство Нетли — огромные, заросшие плющом развалины из превосходного белого камня, окруженные яркими зелеными лугами и небольшими рощицами — состояло из нескольких больших зданий. Время пощадило лишь высокие стены, лишенные крыши и открытые всем ветрам, но сохранилось и немало тонких, изящно изогнутых арок и ребристых сводов, подчеркивающих былую красоту и изысканность сооружения.

Пока мы бродили по развалинам, переходя из одной просторной комнаты в другую, я немного рассказала об истории этого места. Аббатство, насколько я знала, в 1239 году построили монахи-цистерцианцы по приказу короля Генриха III, и оно оставалось действующим до ликвидации монастырей при Генрихе VIII в 1536 году. Затем аббатство досталось одному любимцу короля, который превратил неф и часть жилых построек в роскошную личную резиденцию Тюдоров, что потребовало разрушения множества зданий, но не затронуло стен церкви и части окон, уцелевших до сих пор. Свидетельства того, что аббатство когда-то было жилым, можно найти в той части развалин, где еще видны следы кирпичных сооружений и остатки каминов.

— Не схоже ли оно с залом капитула Вестминстерского аббатства? — спросил мистер Эшфорд, когда мы стояли у восточного окна весьма неплохо сохранившейся церкви.

— О да, — ответила я. — Считается, что Нетли построил тот же каменщик, что и Вестминстерское аббатство.

— Оно поистине великолепно, — признал мистер Эшфорд. — Здесь все так и дышит романтикой.

— По-моему, оно просто ужасно, — возразила Мария.

Мы пораженно обернулись на нее.

— Вы, верно, шутите, — произнес мистер Черчилль. — Мария, оглянитесь. Мы словно в римском храме, средоточии красоты.

— Это всего лишь большие старые развалины, — настаивала Мария. — Просто куча каменных стен без крыши, к тому же все заросло плющом.

— Мария никогда не питала уважения к истории, — засмеялся мистер Эшфорд.

— Неправда, — возмутилась она. — Я восхищаюсь древними зданиями ничуть не меньше других, если они в хорошем состоянии и пригодны для жизни. Но если крыша обвалилась и стены начали осыпаться, кто-то должен его снести.

— Вообще кое-кто уже пытался, — сообщила я, — и погиб из-за этого страшной смертью.

— Неужели? — заинтригованно спросил мистер Эшфорд. — Как это случилось?

— В прошлом веке, — пояснила я, — аббатство перешло к человеку, который намеревался полностью уничтожить его и продать весь строительный материал. Однажды ночью ему приснилось, что замковый камень восточного окна выпал и раскроил ему череп. Друзья предостерегали его от претворения планов в жизнь, полагая разрушение аббатства святотатством, но он не внял их словам. Пытаясь сорвать панель, он расшатал роковой камень, тот свалился ему на голову и действительно проломил ее. Поначалу рана не казалась смертельной, но, вероятно, вмешался Божий промысел — осквернителя священного здания постигло проклятие, и он умер вскоре после операции по удалению осколка.