Потерянные мемуары Джейн Остин - Сири Джеймс

— Вам придется простить меня, Джейн, — сказала миссис Дженкинс, когда, к моему ужасу и смятению, быстро увлекла нас с сестрой на другой конец комнаты, — за то, что я лишаю вас знакомого, но вы сами знаете, как все это сложно устроить.[31]

Через несколько мгновений она быстро разлучила нас, назначив другим одиноким джентльменам подходящего положения. В моем случае — толстому и потному вдовцу мистеру Луттерелу, который давно разменял седьмой десяток и которого матушка когда-то прочила мне в идеальные спутники жизни, а в случае Кассандры — лысому банкиру но фамилии Вудхоул, в толстых очках и с торчащим зубом.

Слуга зазвонил в колокольчик и объявил, что ужин подан.

Мы проследовали в столовую, где пылал огонь в камине и ждал элегантно сервированный стол с фарфоровыми корзинками консервированных фруктов в качестве украшений и меню у каждого прибора. Мистера Эшфорда, разумеется, усадили подле миссис Дженкинс во главе стола, рядом с мистером и миссис Черчилль, нас же с сестрой отослали на дальний конец, где мы ближайшие два часа развлекались весьма пустой и бессодержательной беседой со своими заботливыми, но несколько скудоумными спутниками.

Ужин оказался превосходным, именно таким, какого требуют подобные обстоятельства, с вереницей блюд и настолько обильной пищей, что ее едва ли можно было проглотить за один присест. В течение вечера я часто обращала взор на другой конец стола, словно желая убедиться, что не сплю и мистер Эшфорд вправду сидит в одной комнате со мной и любезно беседует с нашей хозяйкой и своими друзьями. Несколько раз, глядя в его направлении, я видела, что он смотрит на меня. Когда наши глаза встречались, он не отводил взгляд, а вознаграждал меня улыбкой, а позже и легким пожиманием плечами, как бы признавая собственное разочарование распределением мест.

Когда наконец принесли сладкое и вино, мы с Кассандрой вместе с остальными леди направились обратно в гостиную, где нам подали кофе и чай, и я провела полчаса в беспокойном ожидании, пока мужчины допьют портвейн и присоединятся к нам. Они прибыли ensemble, как раз когда часы пробили десять. Едва войдя в комнату, мистер Эшфорд быстро пересек ее и приблизился к дивану, на котором я сидела в одиночестве, допивая чай. Я встала поприветствовать его.

— Мисс Остин, — произнес он с улыбкой, полной облегчения и сожаления. — Наконец-то мы можем поговорить.

Сердце мое забилось. Я столь о многом хотела у него спросить, что толком не знала, с чего начать.

— Вы прекрасно выглядите, мистер Эшфорд, — сказала я.

— Как и вы, мисс Остин. Не в силах выразить, как я был рад обнаружить вас здесь.

— Прошло много времени после нашей встречи в Лайме.

— Несомненно. Слишком много. И полагаю, я обязан принести вам извинение.

— Извинение? Но за что?

— За свой поспешный отъезд. В тот день мы с друзьями оставили Лайм почти без единого слова. Я переживал, не сочтете ли вы нас грубыми, и от всей души сожалел, что мы не обменялись адресами, отчего я не мог вам написать. Мне казалось, я должен вам объяснение.

— Уверяю, вы ничего мне не должны, мистер Эшфорд, — беззаботно произнесла я, не желая выдавать глубины своих переживаний. — И хотя вы спасли мне жизнь в Лайме, по правде говоря, наше знакомство получилось весьма случайным и коротким.

Он выглядел захваченным врасплох и на мгновение замолчал, словно задетый моим ответом.

— Понимаю. Рад слышать, что, прервав наше общение, я не нанес вам никакого вреда. Но со своей стороны, должен заметить, — с очаровательной и скромной улыбкой он пожал плечами, — что часто с превеликим удовольствием размышлял о времени, проведенном нами в Лайме, каким бы коротким и случайным вы его ни полагали.

Мои щеки зарделись от неожиданно накатившего прилива счастья. Он размышлял о нашей давней встрече! Он не забыл меня!

— Простите, я не хотела вас обидеть, — быстро сказала я. — Я лишь хотела избавить вас от чувства, будто вы чем-то обязаны мне. Я тоже часто вспоминала о нашей встрече в тот день и о последовавшей за ней интересной беседе.

Прежде чем я успела произнести что-то еще, миссис Дженкинс похлопала меня веером по плечу.

— Мисс Джейн! Нам не повредило бы немного музыки. Могу я попросить вас сыграть?

— Несомненно, другие более достойны подобной чести, — с натянутой улыбкой ответила я на непрошеное вторжение.

Я с детских лег обожала фортепиано и последние два года брала его напрокат, чтобы не терять мастерство, но куда больше любила играть для себя и своей семьи, нежели на публике.

— Уверяю вас, мои музыкальные способности невелики.

— А мне помнится совсем другое! Вы прелестно развлекали нас в свой последний визит. Ну же, поиграйте.

— Коли вы согласны подарить нам пару мелодий, мисс Остин, — сказал мистер Эшфорд, — окажите мне честь переворачивать страницы нот, если это вам поможет.

— Поможет. Благодарю вас, — ответила я, безмерно обрадованная его предложением, которое (как мы оба понимали) не только позволит унять нашу хозяйку, но и предоставит нам возможность продолжить разговор.

Я села за инструмент, нашла листок знакомых нот и начала играть.

— Я вижу, вы чересчур скромны, мисс Остин, — сказал мистер Эшфорд, садясь рядом. Вы превосходно играете.

— Вы слишком добры.

Признаюсь, его близость заставила мое сердце пуститься в пляс. Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы сосредоточиться и продолжить играть.

— Я с большой признательностью, сэр, выслушаю причины, побудившие вас внезапно покинуть Лайм, если вы все еще желаете ими поделиться.

— Желаю, — ответил он. — Ранним утром, еще до назначенной встречи, меня разбудил хозяин гостиницы. Гонец несколько дней и ночей скакал, чтобы доставить мне срочное послание. В нем говорилось, что мой батюшка заболел. Я поспешно уехал, поскольку нельзя было терять ни минуты. Никто не знал, выздоровеет он или умрет.

— Я сожалею. Надеюсь, он поправился?

— Да, полностью, благодарю вас. Но пока ему нездоровилось, он хотел видеть меня у изголовья каждый миг своего бодрствования. Опасаясь за свою жизнь, он поведал, что намеревается ознакомить меня с некоторыми нюансами нашего семейного состояния, которые всегда держал в большом секрете. К собственному смятению, я обнаружил множество проблем. Пришлось весьма долго приводить все в порядок.

— И вам это удалось?