Любовь. Офисная версия - Людмила Белякова

Он, кажется, смертельно устал от происходящего и как-то сразу осунулся и подурнел.

— Я же не мешаю тебе добиваться своих целей, — возможно мягче добавила Жанна. — Не мешай и ты мне. У тебя есть чемпионское звание, а я хочу получить ученую степень.

— Ладно, — почти неслышно произнес он. — Все понятно. Извини, что отвлек.

— Ничего страшного.

Он повернулся и направился к двери.

«Неужели так и уйдет? — чуть озадачилась Жанна. — Не тот ты человек, Мишенька, чтобы смириться с тем, что тебя бросили».

Он все-таки обернулся, чтобы еще раз окинуть ее взглядом.

— И… у тебя никого нет?

— Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы.

— Ах, так все-таки есть!

Его лицо, будто поблекшее от огорчения, вновь исказила злая, ненавидящая гримаса.

— И ты подумала, что я поверю во всю эту херню про науку?

— Не думала. Я знала, что не поверишь. Но и это не имеет значения. Мы не более чем коллеги, и это тоже не навсегда. Уходи и оставь меня в покое.

Не сказав ни слова, Миша вышел.

«А ведь еще и страдать будет, поди, супермен… Как же, кто-то по нему убивается, вроде Анжелки, а я на Интернет его променяла».

Жанна весь день просидела за своей новой игрушкой, ближе к вечеру сходила с двоюродной сестрой и ее дочкой в зоопарк и была очень счастлива.

Мишкины глаза, то сереющие от обиды и непонимания, то зеленеющие от злости и ревности, часто возникали в ее воображении, но ничего, кроме самого гадкого торжества, не вызывали. Сколько девичьих сердец он разбил? Даже эта сплетница Анжелка не заслуживала подобных мук… Вот теперь сам пусть покусает подушку…

Скоро Жанне надо было идти в отпуск, надо было подумать, как провести его с пользой и удовольствием. Кроме того, у нее были еще хлопоты в связи с ее участием в инициативной группе — близилось празднование десятилетия фирмы. А до этого надо было осуществить еще одно мероприятие.

Следующую неделю она мельком видела Мишу всего пару раз. Жанну все, кому не лень, заваливали работой, и смотрела она в основном на дисплей.

В сущности, она поставила точку в этой истории и очень удивилась, когда в четверг вечером, подняв трубку, услышала Мишин голос.

— Привет, это я.

— Привет, Майкл, — ответила просто.

— Чем занимаешься?

— Подготовкой к завтрашнему дню.

— А что завтра? — насторожился он. — Что-то на фирме?

— Пока нет.

— Нет, ты скажи. Я с этими экзаменами могу что-то и упустить по работе.

— Шеф простит тебе любую оплошность, я полагаю.

— Перестань дурачить меня! Я серьезно!

— Во-первых, не смей повышать на меня голос.

— Извини, извини, перенапрягся в последнее время. Неадекватен.

— Принято. А во-вторых, ничего страшного, непоправимого не случилось. Отдел безопасности отдыхает.

— Нет, ну что произошло?!

«Кажется, занервничал», — довольно подумала Жанна.

— Ты плохо изучил мой персональный файл. Что ты хотел вообще-то?

— Скажи мне, пожалуйста, как будет по-английски…

Жанна дала ему справочку, которая была лишь предлогом, и, пожелав спокойной ночи, положила трубку.

«Помчится с ранья на службу как угорелый, схватит мой файл… Интересно, догадается ли?»

В пятницу Жанна отмечала свой четвертьвековой юбилей, ехала на работу в новом костюме, с домашним угощением в пластмассовых судках. Кате было заранее наказано купить торт пошикарнее, а Костику выдана сумма и указание обеспечить юбилей шампанским. К полудню пошли поздравляющие, и Жанна как-то забыла о вчерашнем разговоре с Мишей. Заскочил Ершов, сказал тост, встреченный льстивыми смешками и аплодисментами.

В самый разгар веселья на пороге забитого народом отдела появилась фигура несколько мистического вида — цветочный букет на ногах, одетых в форменные зеленые брюки.

Праздничный гомон мгновенно смолк. В отдел вошел, оторопело выглядывая из-за длинных стеблей, молоденький посыльный. Он осторожно нес пластмассовое ведерко, из которого торчали свежайшие нежно-розовые розы… Кто-то из девчонок спешно смел со стола картонные тарелочки, измазанные кремом, и парень поставил ведерко в центре.

— Вот это да! — охнул кто-то. Даже директор явился с пучочком из пяти белых цветков, а в ведерке роз было двадцать пять — можно и не пересчитывать.

Посыльный повернулся, чтобы уйти.

— Погодите, я сейчас, — кинулась за кошельком Жанна.

— Не надо, не надо! За все уплачено! — поспешил он.

После этого праздник как-то сник, апофеоз прошел, народ вежливо докушал и допил и, озабоченно шушукаясь, стал расползаться по рабочим местам.

«Конструктивное обсуждение начнется сейчас же и продолжится до конца следующей недели».

Жанна наконец подошла к букету и стала искать записку или поздравление.

— Это ж сколько такие кустики стоят? — вздохнула у нее за спиной Анжела. — Даже если по триста рублей штучка…

— Это не по триста, а по четыреста пятьдесят. Жанна нашла в ведерке размокший, но читабельный чек и потрясла им в воздухе.

— Хоть знаю теперь, сколько стою, — сказала Жанна, скатывая чек и кидая его в переполненную урну.

Катюша собирала со стола бокалы и опасливо поглядывала в их сторону — не повздорят ли опять.

— И сколько?

— Двенадцать тысяч — с доставкой.

— У нас только один человек может позволить себе такое, — чуть ли не угрожающе загудела Анжела.

— У нас — возможно, — загадочно произнесла Жанна. — А вообще в этом здании немало богатеньких мужчинок.

— А, — с облегчением выдохнула Анжела. — А я по правде думала, что Мишка Дареев тебя клеит.

— Дареев никого никогда не клеит, — заметил собиравший по углам бутылки Костик. — Это не в его правилах.

— И я резко не в его вкусе, — добавила Жанна.

— Да, да! — до неприличия явно обрадовалась Анжела.

Идя в туалет, чтобы выбросить мусор, Жанна выбрала на мобильнике Мишин номер, который так почему-то и не стерла.

— Здравствуйте, вы где?

— На работе. Хэппи безди. Он был явно рад звонку.

— Сэнкс э лот. А вы когда домой поедете?

— А что?

— Да меня вот как именинницу отпустили на все четыре стороны, а столько груза с собой негабаритного… Я думала, вы подбросите меня по-соседски. А то ведь я физически слабенькая да еще и под кайфом. Знаете же…

— Ну что с вами поделать, женщина, если вы ведете крайне нездоровый и беспорядочный образ жизни. Когда прикажете подать карету?