Любовь. Офисная версия - Людмила Белякова

— Ты куда?

— Парик снять и водички попить.

— Ну не надо снимать, пожалуйста!

— Жарко, и он, пока новый, давит. — Видя его разочарованный вид, добавила: — Хочешь, я их дюжину куплю и каждый день менять буду?

— Хочу, очень хочу!

Когда Жанна вернулась в комнату, Миша, накинув халат с тигриной мордой на спине, перебирал пультом программы.

— Кстати, только полвосьмого. Может, оденемся и пройдемся? — предложила Жанна. — Я действительно мало двигаюсь.

— Пойдем. Все равно по ящику ничего нет. Можем до лесопарковой зоны доехать, погулять.

Так они и сделали, вернувшись, когда стемнело и их стали одолевать обильно наплодившиеся по теплу комары.

— А ты меня чем-то намазать хотела, — сказал Миша, допив вечерний чай.

— Сейчас заварю.

Жанна намешала своего фирменного средства и залила его кипятком.

— Правда горячим надо? — опасливо покосился Миша на чашку с зельем.

— Да нет, только пальцам горячо. Главное, чтоб свежее. Пойдем.

На Жанне были только крошечные танга и топик, а Миша, войдя в ванную, скинул халат. На чашку, которую несла в руках Жанна, он продолжал смотреть с подозрением.

— Прикройся, пожалуйста, хоть одной рукой.

— Ой, господи, вот образец скромности-то! Вы в каком веке родились, барышня?

— Так же как и вы, сударь, в прошлом.

— А мне кажется, в позапозапрошлом.

— Значит, неплохо сохранилась — благодаря рецепту.

Жанна подцепила пригоршню смеси и стала размазывать ее по Мишиной груди.

— Не горячо?

— Да нет… А что это, ты можешь сказать?

— Это купленные в соседней аптеке бесцветная хна и розовая косметическая глина. Раз в неделю — и больше ничего не надо. В процессе выглядит не слишком, но очень действенно и фантастически дешево.

Жанна тщательно, прикусив язык от старания, вымазала всего Мишу до пояса и протянула ему чашку.

— Лицо и остальное сам домажешь. Это не проблема.

Но вместо того чтобы взять чашку, Миша схватил ее за свободную руку.

— Нет, так не пойдет. Взялась — доводи до конца. Что за непростительное легкомыслие!

— Ну зачем, ты сам, — засопротивлялась Жанна.

— Я много чего сам могу сделать, но предпочитаю делать это с тобой.

— Фу, Майкл, фу!

— Вот только и слышу — фу да фу! Мажь давай, а то остынет! Сколько ж с тобой хлопот!

Жанне пришлось смириться, и, присев на корточки, она быстро, двумя руками обмазала смесью его длинные, крепкие ноги. Это доставило гораздо больше удовольствия, чем она думала.

— Так, не умерла от переутомления? — строго спросил Миша.

— Нет. Потрясающе смотришься с этим оттенком, — говорила Жанна, напоследок разрисовывая ему лицо. — Как терракотовая фигурка из Ниневии. Прямо древний ассириец.

— А там много осталось? — спросил Миша, поворачивая к себе ее руку с чашкой.

— Да уж я не поскупилась.

— Снимай эту ерунду. Теперь я тебя мазать буду. Поучишься заодно.

— Я вчера мазюкалась. Давай лучше еще раз тебя покрою?

— Э-хе-хе, ты хоть поняла, чё сказала?! Миша поставил чашку на стеклянную полочку и угрожающе двинулся к ней.

— Это ты кого крыть собралась? А ну раздевайся живо, а то я сам!

— Ой, только не пачкай меня!

Жанна предпочла скинуть то немногое, что на ней было, сама, и Миша, щедро почерпнув остывшей уже массы, начал широкими движениями, скалясь от удовольствия, наносить снадобье ей на плечи, грудь и живот.

— Кру-гом! Жанна повернулась.

— Через левое плечо вращаться надо, село! Три наряда вне очереди!

— У меня нет правого и левого. Я амбедекстр. У меня везде право.

— В боксе цены тебе не было бы, — прокомментировал Миша.

— Поздновато, а то б ты меня потренировал.

— А я вообще-то над чем здесь парюсь?

— Так я ж про спорт. Миша присел на корточки.

— Ножки расставь, булочка, а то я важных зон как следует не промажу.

— Ну и не надо. Хватит. Масса остыла. Эффекта не будет. И тебе смываться надо.

— Я смываться не собираюсь! Ноги на ширину плеч, ну?

— Там не важно.

— Это тебе не важно, а мне как раз очень важно.

Миша на корточках сидел у ее ног и, подняв откровенно смеющиеся глаза, с садистским удовольствием наблюдал за ее переживаниями.

— Да видел я это все у тебя! Нарисовать могу!

Жанна нехотя слегка расставила ноги. Мишины руки плотно заскользили по внутренним сторонам ее бедер, еще и пощипывая их.

— Домазывай, исчадие ада. Я тебя в следующий раз каким-нибудь спецсредством намажу, противным, зеленым, несмываемым! Каким кейсы инкассаторские заряжают!

— И буду я как ворованный бакс…

Миша закончил процесс и, ухмыляясь, встал во весь рост.

— Ну и чего теперь?

— С теплой водой разотрем, чтобы ингредиенты еще раз подействовали.

Жанна отрегулировала воду, переключила струю на душ и стала потихоньку смывать смесь с его тела. Миша, немного постояв, принялся делать то же с Жанной.

— Как бы котофеев твоих полосатых не смыть, — промурлыкала Жанна, кладя голову ему на плечо, на ощупь стирая крупинки со спины.

— А действительно, лучше стало, — сказал Миша, разглядывая собственные руки. — И татушки на месте… Ты чего такая квелая?

— Да утомилась вчера, легла поздно, салаты эти крутила, и сегодня столько всего… И мазюка эта, если хорошо впиталась, тоже расслабляет.

— Да? Не заметил… Ну, давай я тебя по-быстрому…

— Что — меня по-быстрому?!

— Ополосну тебя по-быстрому и в койку снесу, раз ты устала.

— А… Давай.

Жанна ощутила Мишины ладони именно там, куда он особенно сильно хотел нанести самопальный бальзам… А потом и не только ладони.

— …Опять бессовестно воспользовался моей дезориентацией, да? — спросила она, благодарно лаская его спину и бедра.

— А чё ж теряться, раз ты такая растяпа? На том стоим… Не боись, солдат ребенка не обидит.

Миша отнес ее на тахту.

— Сильно спать хочешь?

— Я вообще уже час как сплю. Будильник настрой. Я на волнах покачаться хочу…

Жанна слышала, как Миша, чертыхаясь, искал свой мобильник, положил его у телевизора и лег рядом.