Все, что считается - Георг Освальд

– Марианна, ты?

– Да, вот решила тебе позвонить. Ты рад?

– Конечно рад. Просто не ожидал.

– Как дела?

– Хорошо. Недавно хотел купить рыбу, устроить рыбный ужин, как мы когда-то. Нет, Марианна, мне не хорошо. Честное слово.

– И мне тоже.

– Не хочешь ли вернуться?

– А ты хочешь, чтобы я вернулась?

– Я не знаю. И да и нет. Скорее, я правда не знаю.

– Со мной то же самое. Но пока еще слишком рано. Как теперь выглядит наша квартира?

– Что за вопрос! Квартира выглядит точно так же, как и всегда. Уборщицу я не увольнял, если ты имеешь в виду именно это. Дурацкий вопрос!

– Ладно, ладно. Это просто так, чтобы спросить. Я думаю, что мне пока лучше оставаться у Оливии.

– Ага, и тебе так кажется. Ну и?

– Что и?

– У тебя же наверняка была причина позвонить. Или это всё? Ты только хотела узнать, убрана ли квартира? Квартира убрана. Что-нибудь еще?

– Томас…

– Мне жаль. У меня нервы натянуты до предела, понимаешь? Не знаю, что делать.

– Ты рассылаешь резюме? Ищешь работу?

– Да, вернее, я собираюсь это сделать, но в данный момент меня занимает слишком большое количество других вещей.

– Каких вещей?

– Не знаю. Вещи как вещи. Кстати, почему мы всё обо мне да обо мне? Почему мы не говорим о тебе? В конце концов, это ведь ты отсюда съехала. Когда ты въедешь обратно?

– Я не съезжала.

– Нет? Ну, тогда я что-то не так понял. Вот смешно, мне показалось, что тебя нет уже четыре недели.

– Да, но я не съехала, я только… Наверное, будет лучше, если я еще какое-то время останусь у Оливии. И ты со мной согласен, иначе бы давно сам позвонил. Я думала, что ты позвонишь.

– Ты думала… Ведь ты же сказала, что уезжаешь к Оливии на неделю. Я сразу понял, что через неделю ты не вернешься. Ты и не вернулась. Любой нормальный человек на моем месте давно бы позвонил, это я и сам знаю. Но мне не хотелось звонить.

– А ты не боялся, что со мной могло что-нибудь случиться?

– Конечно, боялся. Но Оливия позвонила бы мне сама, если бы с тобой что-то случилось. Ну а поскольку звонка не было ни от тебя, ни от Оливии, то я знал, что у тебя все хорошо. По крайней мере, лучше, чем у меня.

– Мне жаль, что я не позвонила!

– Теперь ты позвонила.

– У меня на примете есть работа. У одного из знакомых Оливии рекламное агентство.

– Но это же здорово. То есть отсюда ты все-таки съедешь.

– Я ведь не знаю, пойду ли туда работать. В моей жизни должно что-то измениться.

– Хорошая идея. Начни с развода. Я судебный процесс сам начинать не буду.

– Не заходи слишком далеко.

– Я не должен заходить слишком далеко? Через четыре недели – за это время и помереть можно – ты звонишь, чтобы рассказать, что у тебя новая работа, причем в другом городе, а я не должен заходить слишком далеко? Собрать твои вещи? Отослать их тебе? Поэтому ты и звонишь? Так? Дерьмо, боже, какое это все дерьмо!

– Томас…

– Томас, Томас, ну что Томас!

– Я вернусь. Но только не сразу. Это я и хотела тебе сказать.

– Ты хотела сказать именно это?

– Да.

– А если бы для меня это было не важно? Если бы без тебя все устроилось гораздо лучше? Что было бы тогда?

– Тогда ты должен был бы мне прямо сказать.

– Ах, вот как, я должен был сказать! Сказал – и всё в порядке, так, что ли? Вот ты мне и говоришь, вернусь, мол, через месяцы, может быть, через годы, не исключено, что и еще позже. Мини-беседа по телефону: любимый, вернусь попозже, и баста.

– Нет, все совсем не так.

– Неправда, все именно так.

– Ты меня любишь?

Вопрос звучит настолько внезапно, настолько для меня неожиданно, он поставлен настолько, как мне показалось, обезоруживающе-откровенно и одновременно изысканно-глупо, что в тот момент мне не приходит в голову ничего более удачного, чем положить трубку. Замечательно. Я только что ответил на вопрос Марианны, люблю ли я ее, нажав на кнопку «конец связи». По-моему, это неправильно, я должен перезвонить. Мне жаль, что так получилось, и я хочу извиниться.

Что же, черт побери, делать? Пытаюсь найти телефон Оливии и, естественно, не нахожу. Телефон звонит снова. Марианна, это Марианна.

– Алло, ты что, положил трубку?

– Конечно нет, с чего ты взяла? Вдруг тебя стало не слышно и раздались гудки.

– Забавно.

– Действительно, забавно.

– Томас?

– Что?

– Мне кажется, что мы должны быть откровенны.

– Да разве ж я против!

– Я думаю, что сейчас нам обоим прежде всего нужно время.

– Хочешь сказать, время, чтобы успеть подумать обо всем.

– Мы должны понять, чего хотим и что для нас важно.

– Да, да, ты, безусловно, права.

– Тогда мы и увидим, как жить дальше.

– Хорошо. А пока что будет?

– Пока время от времени мы будем разговаривать по телефону. Запиши мой номер.

– У меня все записано. Это ведь телефон Оливии? У меня он есть.

– Больше мы сейчас все равно ничего не сможем.

– Ты права. Наверное, ты права.

– Я думаю о тебе, Томас, и надеюсь, что вместе мы со всем справимся.

– Конечно. Я тоже надеюсь. И тоже о тебе думаю.

– Пока.

– Пока.

Слышу, как она кладет трубку, прерывая связь.

В голову приходит слово «увольнение». Увольнение номер два, если можно так выразиться. Два увольнения в течение месяца – это высокий уровень. Посмотрим, выдержу ли я. Ведь существует множество предметов, которые тоже могут дать мне от ворот поворот: банковский счет, кредитные карточки, квартира, телевизор, да, господи, мало ли что еще. Мне уже не шестнадцать лет, неужели я попадусь на такую удочку: «Нам с тобой необходимо время, чтобы во всем разобраться». Это же классический текст, выдаваемый женщиной, собирающейся уйти. На самом деле мне думать особенно не о чем. Моя женщина уже ушла. Хожу по квартире и разговариваю сам с собой. Здорово. Вот оно как. Взгляд падает на мое отражение в зеркале. Как я выгляжу? Внимательно себя разглядываю. Вид такой, как будто мне срочно надо пройтись.