Все, что считается - Георг Освальд

Поход по магазинам с Сабиной закончился полным крахом. Когда мы были у Версаче, она примерила шарфик, шелковый шарфик за целых четыреста пятьдесят марок. До Версаче мы побывали у Ланга и Гуччи, но у меня в кармане все еще оставалось двадцать пять тысяч. Я действительно рассердился. Попытался дать ей понять, что так дело не пойдет, и тут она разразилась слезами.

Этот шарфик я ей все-таки купил, хотя она и отбрыкивалась, а когда я пошел с ним к кассе, попыталась вырвать его у меня из рук. Я заплатил и сунул покупку в одну из ее сумок. Когда мы шли к метро и ссорились, в ней проявилась вульгарность. Во мне тоже. Она сказала, что я крут, но болен и что вместо задницы у меня мешок с деньгами. Я же назвал ее без всякой оригинальности глупой гусыней. Мы орали так громко, что прохожие останавливались и смотрели нам вслед, что дало мне повод бросить ее посреди улицы, ревущую, с сумками в руках, а в сумках барахла на пять тысяч. Я не считаю, что поступил жестоко.

Решил купить автомобиль. На самом деле в автомобиле за двадцать пять тысяч нет ничего особенного. Отдам нашу японскую развалюху – теперь за нее не выручишь больше пяти тысяч – и куплю себе «ягуар». «Ягуар дабл сикс» – машина очень приличная, подержанную можно купить за тридцатник.

Субботнее утро, встаю, надеваю костюм и еду на авторынок. Он называется «Моторама» и представляет собой, как и любой другой автомобильный базар, место весьма жалкое. Для многих покупателей здесь наступает Страшный суд. Все накопления, все кредиты, которые они, подсунув фальшивые сведения, буквально вырвали у своего банка из глотки, они тратят на «машину своей мечты». Эту машину им вкручивают типы с явно криминальным прошлым, потными лбами и гадкими улыбочками, выдающими их истинную сущность. Не успевают клиенты отсчитать деньги, как «машина мечты» разваливается на составные части, не проехав и половину пути от «Моторамы» до дома. Выхлопная труба отваливается, сцепление ломается, в зажигании пропадает искра. Само собой разумеется, ни о каком гарантийном ремонте речи быть не может. Начинаются рыдания и стенания, ведь все было понятно с самого начала, все всё знали, но человек просто не в состоянии отказаться от мечты, желание иметь «альфа-ромео спайдер», форд «Мустанг», «ауди» или форд «Фиеста» было настолько сильно и велико, что его исполнение казалось счастьем. Да это и было счастьем.

Конечно, и покупатели, и продавцы не настолько глупы, чтобы не бояться или, по крайней мере, не опасаться подобного исхода. И все-таки каждый из них играет отведенную ему роль – продавцы с чувством превосходства, покупатели же как перед закланием. Их ограниченные мечты вылезают наружу вместе с каплями пота, когда они, сжимая свой бумажник, мечутся от одной «модели» (как выражаются продавцы) к другой. Их плечи опущены, как будто в ожидании удара. Пока продавцы вешают им лапшу на уши, они воодушевленно кивают, думая про себя: «Нет, нет и еще раз нет!», а потом платят наличными.

Но мне все это безразлично. Если меня обманут, если проведут как желторотого юнца, то мне все равно. Хочу иметь «ягуар дабл сикс» за тридцать тысяч, и мне на самом деле не интересно, будет ли он ездить на следующей неделе.

Несмотря на это я, как и все остальные, шныряю вокруг выставленных на всеобщий обзор средств передвижения. И тут в глаза мне бросилась пара, явно выискивающая, подобно мне, что-нибудь подороже. Женщина была в обществе мужчины, и только поэтому я не сразу узнал мадам Фаруш. «Наверное, это ее муж», – подумал я, наблюдая, как они разглядывают «лексус», активно при этом жестикулируя. Поза, цвет волос, прическа, лицо, насколько мне было видно с такого расстояния, не оставляли сомнения в том, что это на самом деле мадам Фаруш, но тем не менее понадобилось больше минуты, прежде чем я это осознал. Ведет себя так, как будто меня не видит. А впрочем, может быть, она действительно меня не заметила.

Меня бросило в пот, словно она застала меня за чем-то неприличным. Не хочу, чтобы она меня заметила, поэтому принимаю решение немедленно покинуть «Мотораму».

Неужели мы встретились здесь случайно? Конечно нет. На «Мотораме» служащие моего экс-банка получают свои проценты, и я пришел сюда в надежде получить какую-никакую выгоду от того, что являюсь их сотрудником, хотя и бывшим.

И все-таки как гнусно, что она тоже здесь! Поворачиваюсь и натыкаюсь на ее взгляд. Она посмотрела в мою сторону случайно и сразу же узнала. Она видела, что я ее заметил, поэтому у меня не остается выбора. Если я не хочу выглядеть в ее глазах полным неудачником, то придется поздороваться.

– Мадам Фаруш! Какое приятное совпадение! – кричу я через крыши машин.

На ее лице проступает вымученная улыбка, явно дающаяся ей с большим трудом. Мое настроение сразу же поднимается. Скорее всего, эта встреча неприятна ей так же, как и мне, но у меня преимущество первого хода.

– А это наверняка ваш муж. К сожалению, мы с вами раньше никогда не встречались, – пускаюсь я во все тяжкие, пробравшись к ним. Месье Фаруш слабо пожимает мне руку и вопросительно смотрит на жену.

– Что вы здесь делаете? – задает мадам Фаруш великолепный по своей глупости вопрос. Это от неожиданности.

– Да то же, что и все. Покупаю машину!

– У вас всё в порядке?

– Что за вопрос! Всё в лучшем виде!

– Очень хорошо, – отвечает она.

У меня такое впечатление, что она пытается взять себя в руки. Несколько секунд мы стоим лицом к лицу, и становится ясно, что нам нечего, абсолютно нечего сказать друг другу. Поэтому начинаем тянуть резину.

– Господин Шварц. Это господин Шварц, мой шеф, вернее…

– С тех пор я здорово изменился.

– Э-э…

– А что теперь?

– Открыл свое дело.

– Интересно.

– Звучит очень заманчиво.

– А что вы делаете здесь? Какие-то консультации?

– Можно сказать и так.

– Да, здесь торговля всегда идет полным ходом.

– Да, да.

– Вот так.

– Очень мило.

– Очень приятно, что мы еще раз встретились.

– Я сразу же вас увидела и подумала, что должна немедленно…

– Конечно.

– Само собой разумеется.

Желаем друг другу удачной покупки, но ясно, что каждый из нас немедленно отправится домой. Кому хочется, чтобы за ним наблюдали при покупке автомобиля? Потратить такую сумму – дело интимное и довольно болезненное. На самом деле? Для меня теперь уже нет. Теперь я бы с большим удовольствием швырнул на капот машины тридцать коричневых бумажек, прорычав при этом продавцу: «Беру вот эту! Проверим в деле! Да поживее!» Но мадам Фаруш и ее супруг после нашей встречи моментально исчезли с «Моторамы» и лишили меня возможности устроить спектакль. Внезапно я почувствовал усталость и смущение. Домой еду так же, как и сюда, то есть на метро.