Африканский ветер - Кристина Арноти

Кэти проворчала:

— Всегда одно и тоже. Давайте поговорим об этом, об этой ночи разврата. Два потеющих мужика. Как и всегда, сейчас мы разочаруемся и вернемся домой. Нет необходимости оставаться верной, если даже нет возможности согрешить.

— Подожди! — сказал Рой, — Давай заглянем в смешанную сауну.

Кэти взяла его за руку:

— Ты же знаешь, что я шучу. Меня интересуешь только ты.

— Не могу ответить тем же, — ответил Рой.

Мы подошли к другому зданию, Рой открыл первую дверь. В полутьме о чем-то разговаривали двое мужчин и три женщины. Они даже не повернули голов в нашу сторону.

— Итак, экспедиция заканчивается. Возвращаемся домой, — сказал Рой.

И повернулся ко мне:

— По крайней мере, вы увидели один из самых известных отелей Калифорнии. Все остальное — просто шутки. Нельзя же постоянно быть серьезным.

Мы пошли в сторону паркинга.

— Садитесь впереди рядом с Роем, — сказала Кэти, когда мы подошли к машине, — Я улягусь на заднем сиденье. Мне надоело глядеть на дорогу.

Сев рядом с Роем, я отказался от мысли поговорить с ним. Он больше меня не слушал, его интересовали только сплетни. Он заявил, что, по его мнению, я понравился Джуди.

— Ее муж списал ее с корабля: он гомосексуалист и живет со своим дружком в Сан-Франциско. Джуди медленно оправляется от этого удара. Теперь ей лучше, она начинает привыкать к мысли, что ей надо с кем-то сожительствовать. Когда она узнала о том, что оказалась в так называемой группе риска, пришла в отчаяние, стала делать чуть ли не ежемесячно тесты. Целый год у нее не было ни одного мужчины. Она хотела бы снова выйти замуж, иметь детей. Если вам вдруг этого захочется… Мне кажется, что вы ей нравитесь. Здесь разводы оформляются быстро.

— Спасибо, Рой, но у меня нет желания спать с женщиной, которая держит в руках медицинскую справку. Может быть, все изменится, но сейчас любовь волнует меня менее всего.

— Живем мы всего только раз, — заметил Рой.

Некоторые из гостей остались ночевать у Роя. Среди них были Рони и Джоан. Машины заехали на стоянку, захлопали дверцы, посыпались бесконечные «до завтра».

Кэти зевнула:

— Как быстро летит время… Вот уже и наступил завтрашний день.

Она положила руки на мои плечи:

— Спите спокойно. Желаю вам доброй ночи.

Рой смотрел на нас.

— Вы явно нравитесь Кэти. Если вы в нее влюбитесь, придется жениться на ней. Не так ли, Кэти? Я мог бы быть свидетелем…

Он что, хотел сплавить мне Кэти? Я мог бы взять ее, но при условии определенных гарантий. Если Рой хотел от нее избавиться, я бы взял Кэти в жены. Женитьба позволила бы мне получить грин-карту, этот недоступный вид на жительство, единственный документ, позволявший остаться жить в США. Но в таком случае Рою пришлось бы обеспечить мне комфортабельное положение в своей компании. Дашь на дашь. После пяти лет совместной жизни, став гражданином США, я бы развелся и освободился бы, таким образом, и от старого континента, и от женщины.

Рой проводил меня до самой комнаты и указал на дверь вдали:

— Там — комната Энджи. Я не смею стучаться к ней, возможно, она рано легла спать. Я не видел ее машины. Если она Не уехала, тогда, вероятно, Альфонсо загнал ее машину в гараж, Спокойной ночи, Эрик.

— Спокойной ночи, Рой.

Он сказал мне просто:

— Вы нравитесь Кэти, правда, вы ей нравитесь…

Я посчитал это сватовство опасным. Уж не для того ли он пригласил меня сюда, чтобы избавиться от Кэти? Я отбросил эту мысль, поскольку в Париже он даже не поинтересовался, был ли я женат.

— Рой, я уважаю моральные нормы. Кэти — ваша подруга. Она заигрывает со мной, чтобы вас немного подразнить… Вам нечего бояться.

К моему удивлению, он произнес:

— Я дорожу Кэти.

А затем добавил:

— Я должен лечь спать. Со мной это случается. Усталость приходит внезапно. До завтра.

Мимо нас, направляясь в свою комнату, прошли Рони и Джоан. Попрощавшись с Роем, я наконец очутился в своей комнате. Я снял блейзер, повесил его в шкаф, тяжело вздохнув, прошел в комнату и… остановился как вкопанный от изумления. Удобно устроившись в кресле у окна, мне улыбалась Энджи. Давно ли она меня поджидала или всего несколько минут?

— Энджи?

— Хелло… — сказала она, — Если я вам мешаю, то могу уйти.

— Нет, останьтесь. Но признайтесь, что у меня были причины удивиться. Не хотите ли чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо. Не истолковывайте дурно мой визит к вам, в этом нет ничего двусмысленного, — сказала она, отбросив со лба платиновую прядку. — Я сегодня пропустила вечер с друзьями только потому, что слишком хорошо их знаю, они рассказывают друг другу разные истории. Как малые дети!.. Они только в бизнесе ведут себя как взрослые. И тогда я пришла сюда в поисках компании. У меня бывают приступы одиночества, а вы — новый человек в этом обществе, это меня привлекает.

Я сел на край кровати, которая вдруг показалась мне каретой. Хорошо бы мне удалось не превратить ее в тыкву!

— Вы могли бы с нами поужинать. Ваши друзья такие симпатичные люди.

— Чтобы выслушивать одни и те же фразы, произносимые одними и теми же людьми?

— Я попытался бы вас развлечь…

— Речь идет не о том, чтобы меня развлечь, а о том, чтобы не походить на этих развратников, которые ищут приключений…

— Они не все развратники. Вы слишком строги к ним.

— Это я нарочно, — сказала она — Я несправедлива и жестока, но в этом моя единственная защита. Я верю только животным. Вот они — искренни.

Я извлек из мини-бара бутылку минеральной воды, налил два стакана, протянул один ей. Она взяла его с акцентированной благодарностью.

— Ваше имя — Эрик, не так ли?

— Да.

— Скажите мне честно, Рой и Кэти говорили вам обо мне?

— Да, они вас ждали, надеялись, что вы все-таки приедете.

— А рассказывали ли они про мою жизнь?

— Так, светская болтовня, ничего конкретного. Я знаю, что вы — известная деловая женщина, возглавляете компанию… Вот и все, этого вполне достаточно.

Она пристально смотрела на меня.

— У меня были некоторые проблемы. Эрик, я не люблю ложь, я просто не переношу ее.

— Почему вы говорите так агрессивно? Почему настаиваете?

— Я нахожусь в отчаянном положении. Извините, я знаю, что у меня множество недостатков. Но эти дикие наклонности помогают мне постоять за себя.

Надо было научиться переносить, терпеть эти внезапные изменения настроения, привыкнуть к этому контрастному душу, а главное, не стесняться ставить ее на место.