Африканский ветер - Кристина Арноти

— Эрик…

Я повернулся к нему, готовый слушать и счастливый тем, что мне удалось вырваться из бури, вызванной именем Энджи.

— Я вам все сейчас объясню, Эрик, — продолжил он, — Нашу дорогую Джуди угнетает то, что в Энджи есть некий магнетизм, притягивающий к ней мужчин. Все видят только ее, она затмевает всех остальных женщин… Вы меня понимаете?

— Прекрасно понимаю, — сказал я, — но это абсолютно ни при чем. Я видел ее всего лишь раз, она прелестная женщина… Вот, собственно, и все.

Он усмехнулся:

— Она намного лучше… Моя жена могла бы вам рассказать много историй про Энджи.

Его женой была эта сдержанная Джоан, моя соседка за столом.

Она раздраженно оборвала его:

— Я ничего не стану рассказывать…

Джуди подняла свой бокал:

— Эрик, да посмотрите же на меня! Я не столь сложна, как Энджи. И я — здесь! За ваше здоровье!

Улыбка открывала ее маленькие зубки, белые и хищные.

Я вежливо поднял свой бокал:

— Чин-чин.

В конце ужина наши разрозненные группки снова соединились. Я заметил людей, которые не были мне знакомы, они, вероятно, присоединились к нам во время коктейля. Это также были знакомые Роя.

— Может быть, пойдем? — сказала одна из женщин.

Сегодня утром она, помнится, назвалась Милдред. Ей было явно за сорок, кожа была загорелой, от уголков глаз разбегались глубокие морщинки в виде гусиных лапок. Маленький лысый толстяк, судя по всему ее муж, призвал ее к порядку:

— Ты слишком торопишься. Дай нам перевести дух.

Мы явно опаздывали в ресторан, где нас ожидал кофе.

Джуди прошептала мне на ухо:

— Эрик, а у вас во Франции люди занимаются любовью в саунах?

— Понятия не имею, — ответил я. — Может быть, я покажусь вам молокососом, но скажу вам одну простую вещь: вряд ли так уж необходимо пропотеть, прежде чем заняться любовью. Мы во Франции люди более простые, но и более быстрые.

Я был доволен тем, что мне удалось наконец вставить фразу — «мы во Франции». Мне было знакомо такого рода развлечение, вышедшее сегодня из моды, когда самое большее, что можно было подхватить, — это сифилис. Когда я приехал сюда лет пятнадцать тому назад, то застал конец джакузи и порномотелей. Один пуэрториканец рассказал мне, что в шестидесятые годы клиентам таких заведений предоставлялись для просмотра порнофильмы. Несколько недель я проработал в одном специализированном мотеле, разносил по комнатам шампанское калифорнийского производства. Иногда мне разрешали входить, и я видел на постелях сцены покруче тех, что показывались на экране. Я до сих пор помнил о двух великолепных чернокожих женщинах, которые приехали развлечься в этот мотель, затерявшийся на плато между Санта-Круз и Сан-Диего. Они хотели заманить меня в постель и использовать как сэндвич между ними. Я был белокур, молод, отнюдь не невинен, но осторожен. «Настоящий ангел», — повторяла одна из них, явная гетеролесбиянка. Мне было двадцать два года, и я дико боялся. Я сбежал от них в расстегнутой рубашке, унося в руках ботинки. Если бы я прозевал вызов из офиса, меня бы немедленно уволили. К тому же, честно говоря, меня перепугали эти две зубастые атлетки.

Рой заявил:

— Речь вовсе не идет о том, чтобы пропотеть, как вы выразились, — в его голосе звучало некоторое неодобрение, — близость в жаре очень возбуждает.

Кэти взмахнула рукой:

— К чему настаивать? Эрик никогда не принимал участия в подобных развлечениях, он только что об этом сказал.

Чтобы не показаться святым среди этих добродетельных и одновременно лицемерных людей, я заговорил о романтической стороне любви.

— Честно говоря, любовь, которую я, возможно, испытываю к одной красивой женщине, возбуждает меня намного сильнее, чем сауна…

— Всякий раз любить невозможно, — сказал Рой.

Кэти погладила меня по руке.

— У вас еще хватает времени на чувства, как я вам завидую.

Мне надоело, что меня считали застенчивым, и я перешел

в наступление:

— А как насчет СПИДа? У нас в Европе все в панике от этого. Калифорния имеет ужасную репутацию, хуже чем Нью-Йорк.

— Не надо издеваться, — заявил Рой. — Мы здесь не занимаемся любовью с незнакомыми людьми. Но я вас понимаю.

Если вы сомневаетесь, можете остаться, вас никто не заставляет идти с нами. Мы даже можем выделить вам одну из наших машин, чтобы вы вернулись назад…

Я испугался, что эта моя глупая выходка насчет секса отдалит меня от них.

— Я иду с вами, — сказал я. — Но на расстоянии.

— Пойдемте, — потребовала Кэти.

Она схватила Роя за руку:

— Я тебе верпа.

— К сожалению! — ответил тот. Он закурил и внимательно посмотрел на меня: — Видите, я курю, пью. Я не должен был этого делать, но, признаюсь, будь мы настоящими спортсменами, не организовывали бы сегодняшний ужин. Но я не буду сдерживаться и хочу испытывать удовольствие за столом.

Он показал на меня пальцем:

— Однако мне следовало бы быть осторожным, вы меня победили. В очередной раз.

Он не был ни любезным, ни раздраженным. Он просто констатировал факт, что я у него выиграл. Было совершенно ясно, что впредь я должен буду дать ему выиграть.

Я «забыл» про бокал с коньяком: моя физическая форма была залогом успеха. Устав наконец от этого вялотекущего разговора, Рой встал и дал сигнал. Выйдя из основного здания, мы прошли по тропинке и спустились по выбитым в скалистом грунте выщербленным ступенькам к саунам. Рядом с бассейном к нам стали приставать надышавшиеся хлорных паров комары.

— Твой бассейн намного больше… У тебя дома все намного красивее, — сказала Кэти.

Рою нравились похвалы, он с удовольствием их выслушивал. Наша группа рассредоточилась, кое-кто уселся на шезлонги.

— А где же все клиенты гостиницы? — спросил я.

— В постели или еще где-нибудь. Сейчас не сезон, и люди приезжают сюда только в ресторан. Поедемте, осмотрим окрестности.

Джуди держала меня за руку. Мне нравился этот дружеский контакт. Мы направились к первому зданию, где находились сауны. Сразу у входа я почувствовал запах горячего дерева. За тяжелой дверью были два узких коридора: по одну сторону находилась комната отдыха, а по другую — душевые кабинки.

— Раздеваемся? — спросила Милдред, блестя загорелой кожей.

— Зачем? — сказала Кэти, — Что ты хочешь здесь делать?

— Разогреться.

В отсутствии мужчины она смеялась громко и часто — классический призыв примитивных женщин. Ее агрессивный профиль и откинутые назад волосы придавали ей вид находящейся в поисках коня амазонки. Я заглянул в одну из пахших сосной кабинок: там, на второй полке, сидели и мирно беседовали двое мужчин. Они приветствовали нас словами: «Хай! Заходите, места еще есть…» Я закрыл тяжелую дверь.