Счастливая девочка - Нина Шнирман

Папа приехал, и Мамочка сказала, что он настоящий Дед Мороз — «привёз на себе шестьдесят килограмм риса, двадцать килограмм сухофруктов и корицы»! Бабушка сделала руки на груди и сказала:

— Жоржик! Вы нас просто спасли! Бедные дети голодали — так и погибнуть недолго!

— А что такое «погибнуть»? — спросила я.

— Это значит умереть, — сказала Эллочка и нахмурилась. Я удивилась и чуть не засмеялась.

— Мамочка, разве можно умереть от голода? — спрашиваю.

— Можно, — отвечает Мамочка. Мы все сидим и едим рисовую кашу с сухофруктами. Я говорю:

— Такая каша вкусная, что даже что-то на спине делается, не знаю что.

Все смеются, а Бабушка говорит:

— Это мурашки по спине, оттого что так вкусно!

Я спрашиваю:

— А «мурашки» — они вроде клопов или вошек?

— Нет, нет, — говорит Бабушка, — мурашки это от удовольствия. Кажется, что кто-то по спине бегает и тебя щекочет, а там никого нет!

После еды я иду поговорить с Папой. Я никогда не видела «сухофруктов», и мне очень интересно, что это такое. Папа мне про всё рассказывает, он так всё хорошо объясняет: как они растут и как из них делают «сухофрукты», я раньше этого не знала! Оказывается, он привёз курагу, чернослив, урюк, изюм, кишмиш и сушёные яблоки — они все такие сморщенные, но такие вкусные, что от них по спине бегают Бабушкины мурашки!

— Что тебе больше всего понравилось? — спрашивает Папа.

— Изюм и кишмиш, — говорю.

— Понятно, — говорит Папа, — они самые сладкие.

— А почему Анночка только половину каши съела и у неё живот заболел? — спрашиваю я у Папы. Он ведь очень умный!

— Она самая маленькая, ей три года, долго… долго мало ела и отвыкла от еды, — объясняет Папа.

— Она привыкнет обратно? — спрашиваю.

— Очень скоро привыкнет, — говорит Папа, потом мне подмигивает и — как будто у нас с ним секрет — говорит тихо: — А сейчас я пойду готовить что-то вкусное!

— Что? — спрашиваю я шёпотом.

— ЖЕЛЕ! — И Папа так это говорит, что я понимаю: это что-то необыкновенное.

Папа на кухне, но я туда пойти не могу, там сейчас много людей, а я давно ещё Мамочке обещала не ходить на кухню «лишний раз», потому что там «мало места и много кипятка». Я попрыгала в прихожей, пошла с Анкой сказки почитала. Выхожу в прихожую — и Папа с кухни идёт, несёт большой таз, а из таза пар! Бабушка ему дверь открывает, он выходит на лестницу, а я стою как дурочка и не знаю, что делать. И думаю: почему он с тазом на улицу идёт, ведь в тазу стирают?! Надо бежать, думаю, посмотреть, что он делает и что там в тазу! Одеваюсь и бегу на улицу. Там мороз, солнце светит, таз стоит в снегу, а Папа рядом с тазом, и в руках у него длинная палочка — это термометр, но он почему-то очень длинный! Я смотрю в таз — там коричневая вода, очень много сухофруктов, и они все разморщились! Над тазом пар, а под тазом снег растаял. Папа поднимает таз и ставит его в снег рядом.

— А когда желе будет? — спрашиваю.

— Скоро, — отвечает Папа, сует градусник в таз, вынимает, смотрит на него и говорит весело: — Часа через два.

— Через два-а часа-а… — Я так расстроилась! Ну как же можно ждать целых два часа, думаю. — А раньше нельзя?! — спрашиваю.

— Нет, — говорит Папа и объясняет: — Сначала всё это должно охладиться градусов до пяти, в общем, близко от ноля, а потом загустеть. Кстати, Мартышка, ты знаешь, что такое ноль?

Я думаю, вспоминаю, что мне Мамочка и Эллочка объясняли, и говорю:

— Это от одного надо отнять один.

— Неплохой ответ, — смеётся Папа. Он опять переставляет таз на свежий снег, потому что этот уже под тазом растаял, смотрит на меня и говорит: — Беги домой — желе застынет не скоро, а на улице двадцать пять градусов мороза!

Мы все сидим за столом и едим желе. Это самая вкусная еда, которую я ела когда-нибудь! У меня по спине «бегают мурашки», мне вкусно во рту, мне вкусно в животе, мне вкусно в груди и даже в голове!

— Папа, — говорю, — это так вкусно, что хочется очень высоко подпрыгнуть, а потом не сразу вниз упасть!

И все начинают хохотать. Мы наелись, сидим за столом, всем очень хорошо, даже у Анночки живот не болит! Мамочка разговаривает с Папой, мы втроём на них смотрим, а Бабушка что-то зашивает. Анночка улыбается просто так и вдруг говорит:

— Папочка, а у нас вошки в голове!

— Знаю, — кивает Папа, — мне Мама говорила. Кстати, Надежда Ивановна, — спрашивает он Бабушку, — когда дают горячую воду?

— Дают раз в неделю, после пяти вечера, — отвечает Бабушка, — как раз сегодня будет горячая вода, но на семью получается один час.

У нас недавно появились вошки в голове — это такая гадость, они ещё хуже клопов, они кусаются, голова чешется и очень противно! Мамочка «вычёсывает» их из наших волос над белой бумагой над столом — всем по очереди, а потом снимает у нас с волос маленькие белые, на рис похожи, их зовут «гниды». Когда я у Анночки в голове вижу вошку, а Мамочки дома нет, я сама эту вошку вытаскиваю у неё из волос и давлю её. И мне эту вошку совсем не жалко!

Папа говорит:

— Вши — вещь недопустимая! Сейчас я постригу вас троих машинкой наголо, потом помою вам всем голову с керосином, потом мы вас быстро выкупаем — и всё, больше никаких вшей!

Мы с Анночкой очень обрадовались, а Эллочка почему-то не очень обрадовалась и даже нахмурилась.

И Папа постриг нас «наголо», помыл нам голову с керосином, Бабушка с Мамочкой нас быстро помыли, и мы сели за стол доедать желе! Мамочка смотрит на нас и говорит:

— Какие у меня девочки симпатичные!