E-mail. Белая@одинокая - Джессика Адамс

В конце концов, мы оказались, как обычно, в нашем любимом парфюмерном магазине.

— Я увильнула от рекламы средства для похудания, — сообщила я.

— Правильно сделала, — отозвалась Хилари, уткнувшаяся носом в полоску-тестер. — Ого, понюхай, просто класс. А почему увильнула?

— Ты мне мужской дезодорант даешь. Увильнула потому… Ну, ты знаешь, почему.

— Ах это…

Хилари хорошо знала ту зимнюю историю с анорексией и хоккеисткой. Именно Хилари, когда мы переодевались для вечеринки, заметила, что у меня все позвонки просвечивают сквозь кожу. И позвонила моим родителям.

— Как по-твоему, от этой маски для лица толк будет? — внезапно спросила она.

— Хилари, нет!

— А почему? — удивилась она.

— Любовь всей твоей жизни постучит тебе в дверь, и ты появишься на пороге с размазанным по морде бананом.

— А вот этот деревянный массажер?

— Ты не будешь им пользоваться.

— А классная штука. Их в джунглях делают.

— Потрись кубиком от «Лего».

— А рукавица от целлюлита?

— Уж лучше липосакция.

Как я жалела мужчин. Им не понять всей прелести этих парфюмерных магазинов, где добрых полчаса можно возиться с миской скраба для тела или с корректирующим карандашом, который на лице вдруг становится сомнительно зеленым.

Мужчинам вообще не понять, что это за радость — ходить по магазинам. Знаю, они, конечно, трогательно пытаются изобразить что-то такое: слоняются по лавочкам с инструментами, ищут какие-то болтики или околачиваются в магазинах виниловых пластинок. Но как редко удается им в полной мере постичь это блаженство: примерить, рассмотреть — и… наотрез отказаться!

Хилари проделала такое одиннадцать раз, пока искала себе синий джемпер. Десять джемперов она вернула обратно на вешалку, потому что:

1) грудь кажется отвисшей;

2) чистый акрил;

3) цена завышена, хотя сделано азиатскими кустарями;

4) выглядит так, будто это джемпер Ее Величества;

5) на солнечном свету не так смотрится;

6) воротник душит;

7) задирается, когда поднимаешь руки;

8) сядет при стирке;

9) слишком колючий;

10) чересчур сексуальный для библиотеки. Одно из достоинств этого занятия заключается в том, что все претензии можно высказывать в полный голос — своеобразная месть продавщицам, которые — это любая женщина знает — ведут себя невыносимо.

Потом мы отправились в журнальную лавку и быстро просмотрели все, что там есть.

— Вик, смотри — это из твоих объявлений!

Это оказалась реклама йогурта, которую я делала так давно, что теперь и не вспомнить, до эпохи Дэна это было или во время нее. Вот как я стала отсчитывать время.

— М-м, а я бы сейчас не отказалась от йогурта, — произнесла Хилари. — Особенно если это действительно «мечта со сливками».

— Ох, заткнись.

В конце концов я купила жутко дорогой английский журнал «Новая женщина» — просто потому, что мне понравился гороскоп (Близнецы: около 27 числа намечается бурный всплеск в вашей сексуальной жизни). И еще мы обхамили модели в итальянском журнале мод — тоже в полный голос, потому что это было даже занятнее, чем изводить продавщиц в магазине.

— Что… На этой… Что это на нее напялили?

— Этот дизайнер каких колес наглотался?!

Вот еще одна вещь, которой лишены мужчины: все их журналы — сплошные «Паровозы» да дешевая порнуха.

— Ну и журнальчики у современных мужчин, — презрительно хмыкнула Хилари. — Вот уж хлам. Вик, туда, надеюсь, твоя реклама йогуртов не попала?

— Назревает дискуссия в духе «Женского кружка»?

— Грязные старикашки в новомодных тряпках. Думают, пролистают пару статей про рак яичек и горных байкеров — и они уже крутые. Ты только посмотри на эту корову с титьками наружу.

— Вот-вот, — фыркнула я. Хотя знала, что именно такие журналы покупает Лайм.

Так все и шло. Мы еще немного побродили, стараясь не покупать шоколадные батончики, и Хилари просадила уйму денег на розовые мыльные шарики с лотерейными номерами внутри. И наконец мы очутились в одном из тех кафе, где официантки, все, как одна, не пользуются косметикой — потому что у них потрясающая кожа.

И я как раз открыла рот, чтобы предложить Хилари пойти куда-нибудь еще — ризотто с грибами здесь стоило четырнадцать долларов девяносто пять центов, — и вдруг увидела Дэна, уткнувшегося в меню.