E-mail. Белая@одинокая - Джессика Адамс

Наверное, большинство людей обо всем в конце концов позабыло бы и жило дальше как ни в чем не бывало. И Дэн никогда ничего не узнал бы, и наш роман, вполне возможно, тянулся бы долго и счастливо. Но за пару недель до моего дня рождения мы сцепились из-за какого-то пустяка, и ссора переросла в скандал из-за кое-чего посерьезнее — из-за детей.

Всегда одно и то же. Начинаешь с брюзжания из-за того, что он любит Квентина Тарантино и что ему только осталось переехать в видеомагазин, и еще он думает, что Фисташка — потрясное имя для собаки, а ты так совсем не думаешь и вдруг заявляешь: «А таблетки свои я выкинула в ящик для мусора». Умора.

Из всех моих скандалов с Дэниэлом Хоукером только этот не завершился сценой на диване и валяющимся на полу лифчиком. А вскоре я получила поздравительную открытку, где было написано, в какую я превращаюсь славную старушку.

И теперь, когда рядом сидел Лайм, я думала об одном: в какое же дерьмо мы лезем во имя любви. И что еще важнее: а согласна ли я на такое снова?

— Так ты хочешь еще?

Лайм с улыбкой протягивал мне вино. Да, улыбка у него сногсшибательная: мужчина, который не может не стать другом… А если дать волю воображению, то и любовником. Но теперь все не так, как прежде, и прошлого я вернуть не могу.

В двадцать два я запросто сходилась с такими, как он. Я могла отправиться и на концерт его группы, и на пикник с выпивкой, резвиться в постели — до неизбежного прощания. Но сейчас во мне словно что-то сломалось, теперь я не верила, что у меня что-нибудь получится. Вот чем все кончилось: в тридцать лет я уже ни на что не годилась.

— Лайм, я должна тебе сказать кое-что.

Он кивнул.

— Я бы не сказала, если бы не напилась как следует.

— Не так уж ты и напилась.

— Я о том, что можно было бы взять и закрутить с тобой на всю катушку. Но я больше не могу.

— Не можешь? — переспросил он.

— Тебе надо было встретить меня десять лет назад.

— Ты о чем?

— Лайм… не мог бы ты не торопиться?

— Конечно.

— Ну… Ты понимаешь, о чем я?

— Тебе нужна записка от моей мамы?

— Я не могу… спать с тобой.

— А как насчет оргии?

— Ох, пошел ты…

И я поплелась к туалету, раздумывая, застану ли Лайма, когда вернусь. Хилари говорит, что лучший способ проверить, как сильно ты налакалась, — это поболтать со своим отражением в туалете. Я так и сделала, до смерти перепугав какую-то пожилую даму — она пулей вылетела из кабинки и умчалась прочь.

— Ты все загубила, — известила я зеркало.

Когда я нетвердой поступью прибрела обратно, Лайм ждал меня и даже сжал мою руку. Мы улеглись рядышком на траве — Джоди назвала бы такое физической гармонией.

— Хорошо, что мы поговорили, — серьезно заметил Лайм.

Господи, до чего же он сексуальный.

— Скажи, пожалуйста, — пробормотала я после паузы, — почему все так нелепо?

— Потому что… Слушай, если мы все-таки станем спать друг с другом — это же будет замечательно. По-моему, ты просто чересчур увлеклась этим… психоанализом.

— Правда?

— Точно. Не думай так усердно. И давай выпьем кофе — нам надо протрезветь.

Мы так и сделали, и когда я наконец взглянула на часы, они, черт их побери, показывали половину четвертого.

— Может, мне не следует говорить… — неожиданно произнес Лайм.

— Да?..

— Думаю, тебе лучше быть осторожнее на работе. Там за тобой вроде как приглядывают.

— А, вот что, — отозвалась я. — Я думала, ты хочешь сказать что-нибудь приятное. Лайм только рассмеялся.