Мартин не плачет - Линор Горалик

Дина была ужасно красивой в своем новом платье, купленном мамой специально для этого утренника – зеленом-зеленом, с желтыми-желтыми яблоками. А рядом с ней шел худенький мальчик в очках и великоватом сером костюмчике. У мальчика были очень умные глаза, как у Джереми, и очень смешные ямочки на щеках, как у Лу. Дина шла впереди, а мальчик – немного сзади, и было видно, что он очень расстроен.

– Я хочу пить, – сказала Дина.

– Вон фонтанчик, – поспешно сказал Томас (как вы уже догадались, этот мальчик в сером костюмчике и был Томас. И он показался Мартину очень милым, – от чего Мартин расстроился еще больше).

И Дина с Томасом пошли к фонтанчику.

Мартин замер, изо всех сил сжав в лапах банку из-под томатной пасты и стараясь дышать как можно спокойнее, чтобы вода в банке не булькала. Он чувствовал себя ужасно глупо: взрослый (пусть и очень небольшой) слон с хоботом, опущенный в большую банку из-под томатной пасты, прячется за питьевым фонтанчиком, чтобы услышать, что мальчик по имени Томас говорит Даме Его Сердца. Если бы Мартин мог, он бы немедленно убежал обратно домой, залез в аквариум и сделал вид, что никогда из него не выбирался. Но сейчас деться было некуда.

– Хороший утренник, – сказал Томас.

– Ага, – сказала Дина и наклонилась к фонтанчику.

– Ты очень хорошо пела, – сказал Томас.

– Ну вот уж, – сказала Дина, вытирая рот ладошкой, – так, пела и все. Вот если бы они дали мне вырастить ананас прямо на сцене, я бы им показала. Правда, это заняло бы месяца четыре. Но результат бы того стоил.

– Конечно, – горячо поддержал ее Томас.

Дина постояла и немножко посмотрела на зеленые ветки, шуршащие у них над головами, а потом на асфальт, а потом на собственные ладошки, – но только не на Томаса. И тогда Томас спросил:

– Почему ты не села со мной? Я тебе место занял.

– Не знаю, – сказала Дина, и слушающий их с замиранием сердца Мартин вдруг понял, что она действительно не знает.

– Я думал, мы друзья, – упавшим голосом сказал Томас. —

– Конечно, – сказала Дина, – мы друзья.

– Совсем-совсем друзья? – спросил Томас. И тогда Дина помолчала, а потом сказала задумчиво:

– Понимаешь, что-то не так.

– То есть? – безнадежно сказал Томас.

– Понимаешь, – сказала Дина, – ты не умеешь играть на волынке. Не знаю, почему, но это очень важно.

– Я умею ездить на роликах, – сказал Томас. – Один раз я даже упал и сломал палец, вот этот!

– Ннннет, – сказала Дина, не глядя на его палец. – Почему-то это не то. И еще мне иногда очень хочется послушать какой-нибудь русский романс. Ты умеешь петь русские романсы?

– Нет, – честно сказал Томас и поковырял ногтем фонтанчик.

– Ну вот, – со вздохом сказала Дина. – А это почему-то тоже очень важно. И ты не умеешь расти, когда волнуешься…

– Когда я волнуюсь, я умею здорово стучать зубами, – сказал Томас.

– Я тоже, – мягко сказала Дина. – Но опять, не знаю почему, тут что-то не то. Понимаешь? Что-то не то.

– Мы больше не дружим? – спросил Томас.

– Дружим, конечно! – сказала Дина, – С чего бы? Еще как дружим!

– И ты будешь сидеть рядом со мной? – спросил Томас.

– Нет, – сказала Дина и огорченно покачала головой. – Нет. Извини, пожалуйста.

И Дина направилась к скамейке, где стоял ее портфель. А Мартин прижал к груди банку из-под томатной пасты и тихонько пошел домой.