Любовь в каждой строчке - Кэт Кроули

– Так как поживает Кэл?

Все. Больше избегать этого вопроса не получится, особенно в таком маленьком пространстве, и я, опустив стекло, отвечаю:

– У него все хорошо.

Не говорю ей, что теперь он – горстка пепла в погребальной урне на мамином камине. Удивительно, Джордж помнит Кэла. Они учились в одной школе, но вряд ли общались. Кэл был высоким худым мальчиком с копной каштановых волос, и своим обликом напоминал одуванчик. Одуванчик в очках, с огромными наушниками на шее и книгой в руке. А у Джордж – длинные черные волосы с голубой прядью. Сейчас еще и татуировка на ключице – небесно-голубая цифра 44. Слышала, как Мартин интересовался:

«Сорок четыре. Это ответ на главный вопрос жизни?» «Нет, то сорок два» – отозвалась она.

И я это знаю – от Кэла, он читал «Автостопом по галактике»^[25].

– А чем он занимается? – продолжает Джордж.

Ничего не сказать ей – значит вычеркнуть Кэла.

Начинаю рассказывать о том, что бы он делал, будь он жив.

– Он уехал по обмену. Не по официальной программе. Живет сейчас у отца.

Подобие правды. Мы рассчитывали, что папа пробудет во Франции три месяца и Кэл поживет у него.

– Логично, – говорит Джордж.

Неужели она знала его лучше, чем кажется?

– Я не была с ним близко знакома. – Она словно услышала мои мысли. – Просто однажды в школе он подарил мне «морских обезьянок»^[26]. Сказал, что они будто путешествуют во времени. Пребывают в спячке, пока не попадают в нужную среду. Я еще не положила их в воду. Берегу пока.

Я не знала, что Кэл был влюблен в Джордж, но выходит, что так оно и было. Брат не стал бы дарить «морских обезьянок» первой попавшейся девочке. Смотрю на нее: ноги в ботинках закинуты на приборную панель, подпевает Боуи. Представляю, как Кэл с «морскими обезьянками» набирается храбрости, чтобы подарить их этой девчонке. Наверняка заранее приготовил речь и вычислил, когда она останется одна. Жаль, что он не дожил до того времени, когда какая-нибудь девушка, похожая на Джордж, влюбилась бы в него. Мне становится так обидно, что руки дрогнули, и машина немного вильнула.

– Вы потом общались? После этого.

– Почти нет.

Мы с Кэлом делились друг с другом не всеми секретами, но мне казалось, я многое о нем знаю. По крайней мере самое важное, а ведь влюбленность – одно из таких важных событий. Посидеть бы сейчас на пляже в компании мамы и Вуфа и погрустить, но вместо этого я прошу Джордж сделать музыку погромче. Передают концерт Боуи, и следующая песня – «Молодые американцы». Ее любил Кэл. Джордж, кажется, тоже любит. На припеве я начинаю подпевать. Кэл присоединился бы, будь он здесь. Джордж удивляется и говорит, что я такая же чудная, как мой брат. А потом поет со мной.

Гордость и предубеждение и зомби

Джейн Остин и Сет Грэм-Смит

Письма оставлены между с. 44 и 45

15 марта – 15 апреля 2014 года

Дорогая Джордж!

Как тебе девятый класс? Я нашел в сарае старую дедушкину печатную машинку и теперь буду писать на ней. Буква «и» немного подпрыгивает ййййййй, видишь?

Мне в девятом нравится. Много читаю и плаваю, но, конечно, не одновременно. Сделал новую стрижку – сестра говорит, мне идет. Я же думаю, что по-прежнему выгляжу странно. У меня довольно большие уши. Раньше я этого как-то не замечал. У тебя уши красивые – такие маленькие, что даже непонятно, как там умещаются все-все сережки. Хотелось бы когда-нибудь их сосчитать. Что-то я слишком разоткровенничался, да?

Пифей

Дорогой Пифей!

Ты мог бы их сосчитать, если б признался мне, кто ты! У тебя новая стрижка и большие уши – вот, пожалуй, две подсказки. В школе под это описание никто не подходит.

Я тоже много читаю, но не плаваю. Не люблю плавать. Зато люблю принимать ванну, и здесь есть плюс: можно читать и купаться одновременно.

Я только что прочитала «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери (мы в честь него назвали кота). Это про пожарных, которые сжигают книги. Роман заставил меня задуматься о мире, в котором нет книг, и я разволновалась. Рада, что живу в книжном магазине, и нам отсутствие книг не грозит. Моя семья умрет вместе с книгами, это уж точно. Генри сгорит сам, но не даст сгореть своей библиотеке.

Как девятый класс? Нормально, только Мартин Гэмбл ходит за мной по пятам, смеется и захлопывает мои книги – смотрит, что я читаю. А вдруг ты – Мартин Гэмбл, а? Вряд ли, конечно, но иногда у меня появляется такая мысль. Он встречается со Стэйси. Маловероятно, что это ты. Если только эти письма не шутка, а я знаю, что они не шутка. Я просто убедила себя, что ты не Мартин.

Теперь о другом, более грустном: родители часто ссорятся. Ссорятся тихо, и это пугает. Папа говорит, что они не разведутся, пока в «библиотеке писем» хранится экземпляр «Больших надежд» – это их книга. Она напоминает им, как они друг друга любят, но я в этом не уверена. Кажется, сейчас они не любят друг друга. А ведь Пипу и Эстелле ^[27] не суждено било быть вместе.

Пока, Джордж

Дорогая Джордж!

Меня ужасно огорчил развод моих родителей. Я до сих пор скучаю по отцу и скоро собираюсь к нему за границу. Со временем становится легче. Или просто привыкаешь к тому, что нелегко.

Нет, я не Мартин Тэмбл. Хотя он вообще-то довольно приятный парень. Может быть, он просто так выражает свое желание общаться с тобой?

Пифей