Любовь в каждой строчке - Кэт Кроули

Я сажусь рядом с Эми, она касается моей руки, и мы некоторое время смотрим друг на друга.

– От тебя несет перегаром, – замечает она.

Это, конечно, правда, но не то чтобы приятная.

Я слегка отодвигаюсь от нее и стараюсь дышать в сторону.

– Извини за вчерашнее, – переходит она к главному. – Надо было рассказать тебе о Греге, но все произошло так быстро. И знаешь, если честно, я всегда была немножко влюблена в Грега Смита.

Нужно срочно придумать кнопку «Выкл.»: когда кто-то бросает вас или обманывает, раз – и вы его больше не любите. Кнопочку, которая удаляет людей из сердца.

– Ты меня слушаешь? – спрашивает Эми.

– Все произошло так быстро, но, если честно, ты всегда была немножко влюблена в Грега Смита, – повторяю я.

Мне бы попросить ее уйти и попытаться сохранить хоть какое-то достоинство, которого и так почти не осталось у человека с несвежим дыханием, замотанного в одеяло. Но вся моя семья никуда не годится, когда речь заходит о любви. И я решаю, к черту достоинство: я не унаследовал его от родителей.

– Видишь ли, я кое-чего не понимаю, – отвечаю я Эми. – Ведь когда ты говорила, что любишь меня, здесь, в книжном, ты не сказала: «Я люблю тебя, но, если честно, я немножко влюблена и в этого придурка, Грега Смита». Я бы точно запомнил. А ты просто сказала: «Генри, я люблю тебя». И когда мы купили билеты на самолет (а я, между прочим, потратил все свои деньги), ты не сказала: «Имей в виду, я немножко влюблена в Грега Смита».

– Ты потратил и часть моих денег, – уточняет она.

Мне нужна откровенность, я хочу знать, почему она выбирает не меня, а Грега, и я продолжаю:

– Это из-за моей работы? Из-за денег? Из-за того, что я живу с отцом? Из-за того, что вез тебя на выпускной в микроавтобусе?

– Генри, – говорит она таким тоном, будто не хочет это обсуждать.

Но я читаю правду по выражению ее лица: сейчас Эми меня жаль. С таким же видом она смотрела документальный фильм о бездомных животных, которых никто не хотел брать, потому что они слишком грязные и лохматые. Я совершенно верно определил, почему она предпочла Грега Смита. Он богаче, опрятнее, он поступил в университет.

– Давай не будем ругаться. Ты очень хороший друг. Но мы уже не в школе.

– Значит, я прав.

– Нет, – говорит она, хотя, конечно, за этим скрывается «да». Эми старается найти подходящий ответ: – Он тот, рядом с которым я всегда себя представляла. Ну, знаешь, в университете и все такое.

Эми притрагивается к моей руке, я чувствую тепло. Она бросает взгляд на магазин.

– У тебя по-прежнему есть Рэйчел. Ты ей до сих пор нравишься.

– Мне нужна ты.

Она улыбается и сжимает мою руку сильнее.

– А что, если я изменюсь?

Она слегка колеблется, прежде чем ответить.

– Не думаю, что это на что-то повлияет.

Только первая часть ответа правдива. Она не думает, что это на что-то повлияет. Я вытягиваю из нее обещание: если я все-таки изменюсь и это на что-то повлияет, то она вернется ко мне. Эми целует меня на прощание, и я принимаю это за согласие.

Этим утром у меня ноет все: зубы, глаза, голова, сердце, гордость. Болит внутри. Подставляю голову под струю воды, пытаясь смыть мысли об Эми, которая всегда была немного влюблена в Грега. Потом вылезаю из ванны и вытираюсь. Сажусь на бортик, жду, пока остатки пара прочистят мне голову. Когда мысли проясняются, входит папа – ему нужно зеркало.

– Рэйчел рассказала мне про Эми, – говорит он.

– С Грегом она временно.

– Генри, иногда нужно все забыть, – советует он, постукивая бритвой о край раковины, однако сам этой мудрости не следует, иначе оставил бы прошлое позади, а не перечитывал «Большие надежды», втайне мечтая, что у них с мамой есть шанс все начать с начала.

Смотрю, как он бреется, и размышляю, стоит ли спрашивать, не обижу ли я отца.

– Пап, сколько?

– Генри, здание – наша собственность. Два этажа и большой участок. Думаю, больше миллиона.

Я молчу. Он умывается, берет у меня полотенце и вытирает лицо.

– Знаю, ты хочешь продать магазин. Это нормально, – уверяет он.

Если бы я жил в идеальном мире, то не волновался бы о деньгах. В идеальном мире магазин остался бы нашим навсегда и все бы обожали старые книги так же, как мы. Эми тоже обожала бы их. Но это выдуманный мир. Папа добавляет:

– Может быть, и правда стоит? Это мамина идея, а она разбирается в бизнесе.

Он ждет. Нельзя ответить «может быть». Только «да» или «нет».

Однажды он сказал, что в художественной литературе редко встретишь персонажей, которые однозначно отвечают на вопросы. И ему это нравится, потому что мир на самом деле устроен сложно, люди сложны. Мы с ним часто вот так обсуждали литературных героев. Последний раз говорили о книге «Верной Господи Литтл» Пьера Ди Би Си. Мне она так понравилась, что я прочел ее дважды.

– Что тебя впечатлило? – спросил тогда папа.

– Верной, – ответил я, называя главного героя, – и критика Америки. Но больше всего язык. Будто автор оставил слова на солнце, чтобы они высохли, и в результате они звучат не так, как ожидаешь.

– Может быть, ты однажды захочешь стать писателем, – улыбнулся папа. – Как думаешь?

В нашем книжном все возможно. Но одновременно не все, иначе мама не решила бы его продать. Она любит магазин не меньше, чем мы, но понимает, что он умирает. Я многое не смогу себе позволить, если до конца жизни буду зарабатывать столько, сколько сейчас. Не позволит себе и Джордж.

– Да, – снова говорю я, проводя пальцем ноги по трещине в плитке. – Я за продажу.

– И что ты тогда будешь делать?

– Может, все-таки съездим с Эми путешествие. А в следующем году пойду, наверное, учиться.

– Тогда решено, – произносит он с грустью.

Я спускаюсь и пытаюсь мысленно отделить себя от магазина. Проходя мимо, не заглядываю в «Библиотеку писем». Не ищу в «Пруфроке» новых записей. Не оглядываюсь на читальный сад. Иду прямиком к прилавку, где Джордж выговаривает новенькому:

– Если ты не уберешь отсюда свой компьютер, я запихну его тебе в задницу.

Жалобы в суд нам только не хватало. Забираю у Джордж ножницы – мы торгуем старыми книгами и в случае чего не сможем оплатить парню вставной глаз. Этот новенький, Мартин, по виду – ровесник Джордж.

– Привет, – улыбается он мне.

Выглядит как опрятный, симпатичный гик, по крайней мере рядом с Джордж в мрачном прикиде и с голубой прядью в черных волосах. Вдали от моей сестренки-гота он скорее просто популярный старшеклассник. Видимо, поэтому Мартин ей и не нравится.