Счастливые девочки не умирают - Джессика Кнолл

Впрочем, Дин и Пейтон вскоре сравняли счет: с каждым штрафным глотком я все больше промазывала. Дин с Пейтоном все-таки нас обошли, и я собралась вернуться в кухню, но Лиам сказал, что у него на родине настоящие спортсмены допивают «штрафную». Я послушно взяла свой стакан и медленно, мелкими глотками, выпила все до капли.

– Ни фига себе! – Дин громко зааплодировал. Колючий осенний ветер подхватил его слова и унес в сторону, но я расслышала: – Впервые вижу, чтобы девчонка так присосалась!

От этой фразы я опьянела еще сильней, как от пятерки по английскому, как, спустя много лет, – от собственного кабинета на вершине стеклянного улья. «А вашим жалким вешалкам – Оливии с Хилари – слабо», – ухмыляясь, подумала я и снова уютно устроилась под мышкой у Лиама, привалившись к нему всем телом.

– Полегче, – пошатнувшись, рассмеялся он.

Потом мы, скрестив ноги по-турецки, расселись на полу вокруг кофейного столика в гостиной и снова бросали четвертаки в стаканы. Когда настал мой черед пить «штрафную», мне в горло полился обжигающий виски. Дин отмочил анекдот, и я грохнулась на пол от смеха. Лиам, нет, кажется, Пейтон, помог мне встать. «Ну, с тебя хватит, Тиф», – сказал он, но я посмотрела сквозь него, ища глазами Лиама. Мне нужен был только Лиам.

– Ничего ей не будет, – буркнул Дин, разливая виски по стаканам.

Кто-то обозвал Пейтона слабаком.

– Да ты посмотри на нее, – сказал Пейтон. – Я не буду пользоваться ее состоянием.

Вероятно, как раз тогда я отключилась. Очухалась я на полу в комнате для гостей. Сбоку валялась моя спортивная сумка. Застонав, я изогнула шею, и парень, лежавший между моих ног – Пейтон, – тоже приподнял голову. Он погладил меня по бедру и снова занялся тем, что, как ему казалось, доставляло мне столько удовольствия. Я ничего не чувствовала… я была в полуобморочном состоянии.

В коридоре послышалась возня. В приоткрытую дверь просунулась голова и зашикала на Пейтона. Я даже не прикрылась – настолько обессилела.

– Сейчас кончу, – огрызнулся Пейтон. Голова хохотнула, и дверь захлопнулась.

– Мне надо идти. – Между моими расставленными ногами замаячило лицо Пейтона. – Давай как-нибудь еще встретимся, ладно? – сказал он.

Меня сморило… я снова отключилась.

Позже я очнулась от собственных жалобных стонов. Разлепив веки, я поняла, почему так больно. Лиам. Это был он. Его лицо, искаженное гримасой, нависло прямо надо мной, он весь напрягся, с бешеной силой прижимаясь ко мне бедрами.

Позже я согнулась над унитазом в ванной комнате. Кафель на полу холодил колени. Меня рвало кровью? Откуда в унитазе кровь?

Спустя несколько месяцев, когда я перестала себя обманывать и признала, что со мной произошло именно то, чем все мамы пугают своих дочерей, я проехала свою остановку и вышла на конечной, в Филадельфии. С вокзала я позвонила в школу.

– Миссис Стерн! Я уснула в поезде, проехала свою остановку и очнулась в Филадельфии!

– Господи боже мой, – прохрипела в трубку бессменная секретарша директора и заядлая курильщица. – С тобой ничего не случилось?

– Все в порядке, но я пропущу первых два урока, – ответила я.

Миссис Стерн так разволновалась, что стало ясно – она ничего не заподозрила. Поэтому вместо того, чтобы сейчас же отправиться обратно в Мейн-Лайн, я немного побродила вокруг вокзала. Вскоре я наткнулась на китайскую столовую. На часах не было еще и десяти, но я не устояла перед видом лотка, до краев наполненного аппетитным мясом с овощами. Вооружившись пластмассовой вилкой, я принялась за еду и тут же поперхнулась какой-то мерзкой соленой гадостью.

Точно такой же, как в ту ночь, когда в рот полилось что-то горькое и тошнотворное, а над ухом кто-то удовлетворенно застонал.

Утром я очнулась на постели в незнакомой комнате, пронизанной солнечными лучами. В теплом и ласковом дневном свете ночная трагедия казалась далекой и нереальной.

За спиной кто-то шевельнулся. Не оборачиваясь, я взмолилась, чтобы это был Лиам. Но уж кого я вовсе не ожидала увидеть, так это Дина. Он был без футболки, и меня чуть не стошнило на его голый торс.

Он замычал и растер лицо.

– Ты как, Финни? – прогундел он, привстав на локоть и с любопытством взирая на меня. – Потому что я в говно.

До меня дошло, что на мне одна только майка. Я рывком села на постели, рванув на себя одеяло.

– Ты не знаешь, где мои трусы? – спросила я, оглядывая комнату.

– Никто не знает! – заржал Дин. – Ты полночи без трусов бегала!

Дин изобразил происшедшее в комическом свете, как один из приколов, которыми запомнится эта улетная вечеринка. Один из пацанов, с азартом пересказывал Дин, вдруг среди ночи заявил, что едет домой, а утром его обнаружили в машине перед гаражом – чувак уснул за рулем, даже не вставив ключ зажигания. А другой забыл положить ветчину на бутерброд и жевал пустой хлеб с майонезом. Ржака, да? А Тифани так развезло, что она полночи расхаживала по дому без трусов!

Пока я спала, моя жизнь круто изменилась, однако Дин взирал на меня с таким видом, будто мы с ним заодно. Принять его версию событий вместо моей было так соблазнительно, что я не устояла… ведь правда была чудовищной.

Дин выдал мне полотенце и показал, как пройти в комнату для гостей. Там, на полу возле комода, валялись мои огромные трусы, скомканные в шарик. Я подняла их и сунула в сумку, не обращая внимания на кровавые пятна.