Каков есть мужчина - Дэвид Солой

Следующий день, отель «Вангелис». Бернар сидит на табурете, наполовину под водой, в том самом баре, пьет пиво «Кео» и впитывает солнце. От него еще пахнет «Эрменеджильдо Дзенья» для мужчин. Он был рад появлению Сандры и Чармиан около часа назад. Они устроились рядом с ним, водрузив телеса на такие же табуреты, и Сандра ведет разговор. Она рассказывает, как мужчина, которого она все время называет «отец Чармиан», умер чудовищной смертью, упав в чан с расплавленным цинком, – он работал в какой-то промышленной компании – и как это подкосило ее. Потягивая «Кео», Бернар отмечает, что она, похоже, отнеслась не менее серьезно и к его рассказу о том, как он увидел девчонку, с которой только познакомился вчера, в объятиях другого мужчины в ночном клубе.

Он рассказал им об этом, уже порядком захмелев и все еще ощущая усталость от ночных скитаний по замусоренным улочкам Протараса. Он понял, что ему хотелось выговориться. А когда он закончил свой рассказ, Сандра вздохнула и сказала, что понимает его чувства, и рассказала ему о смерти своего мужа.

Было ужасно видеть это в «Новостях» – она рассказывает ему, как это неприятно, когда незнакомые люди говорят об этом с экрана на местном телеканале.

– И самое страшное, – говорит она, – полагают, он был жив еще двадцать секунд после того, как упал туда.

– Когда это было? – угрюмо спрашивает Бернар.

– Девять лет назад, – отвечает Сандра и опять вздыхает. – И мне не хватает его каждый божий день.

Бернар допивает «Кео» и отдает пустой стакан бармену.

– А чем вы занимаетесь, Бернард? – спрашивает его Сандра, произнося его имя на английский лад.

Он рассказывает, как работал на своего дядю, пока его не уволили.

– А почему он вас уволил? – интересуется она.

Когда он объясняет ей, в чем было дело, она говорит:

– Просто задрот какой-то.

– Я не знаю, – говорит он, – что значит «задрот».

– Задрот? – Сандра смеется и обращается к Чармиан: – Как бы ты объяснила, что значит «задрот»?

– Может, идиот? – предполагает Чармиан.

– А что это значит буквально?

– Буквально?

– Да.

– Ну, это как дрочила, да?

Сандра смеется и говорит:

– А как мы это объясним Бернарду?

– Я не знаю.

Сандра поворачивается к Бернару:

– Буквально это тот, кто играет сам с собой.

– Ясно.

– Вы понимаете, о чем я. – Сандра хитро улыбается.

Чармиан, похоже, смущена, ее лицо заливает краска, и она отворачивается от них, потягивая через соломинку сидр.

– Думаю, да, – говорит Бернар, сам испытывая смущение.

– Но, вообще, это просто значит «идиот», кто-то, кто нам не нравится.

– Тогда он задрот, мой дядя.

– Так и мне кажется, – говорит Сандра, а затем обращается к Чармиан: – Можешь представить? Уволить племянника только за то, что он собрался в отпуск!

Чармиан кивает и бросает быстрый взгляд на Бернара.

Чувствуя их участие, он рассказывает им о своем дяде больше – о том, как тот живет в Бельгии, чтобы платить меньше налогов, как он…

– Так откуда вы, Бернард? – спрашивает Сандра.

– Из Лилля.

– А где это?

– Это вроде бы рядом с Бельгией, да? – вставляет Чармиан несмело.

Бернар кивает.

– А ты откуда знаешь? – удивляется Сандра.

– «Евростар» проезжает через него иногда, – отвечает Чармиан. – Разве нет?

Вопрос обращен как будто к Бернару.

– Ну, да, – только и говорит он и отворачивается к воде, глядя на солнечные блики.

– А мы из Нортгемптона, – говорит Сандра. – Он знаменит своей обувью.

Позднее они вместе плавают. Обе леди по-прежнему в своих просторных платьях, вздымающихся на воде, а Бернар, двигаясь более свободно, то плавает кролем, то переворачивается на спину и щурится от солнца, пока по лицу стекает хлорированная вода. Сандра подбадривает его сделать стойку на руках на мелководье. Еще не совсем протрезвев, он соглашается. Вернувшись в нормальное положение, он спрашивает, как у него получилось, и Сандра кричит ему, чтобы в следующий раз он держал ноги прямо, а Чармиан смотрит на него, бултыхаясь на глубине, где ее ноги касаются синего кафеля. Он снова делает стойку, с трудом выравнивая ноги в длинных мокрых плавках. Леди аплодируют. Чувствуя себя победителем, он ныряет, погружаясь в беззвучный синий мир, теряя привычную опору и шаря руками по кафелю. Он погружается глубже, молотя ногами по воде. Легкие работают в полную силу, когда он отталкивает руками кафель. К лицу приливает кровь. По его телу струятся пузырьки воздуха, от ноздрей и дальше. И вот он снова вдыхает воздух, его руки по самые плечи еще в прохладной воде, насыщенной химикатами, она стекает по рыжеватым прядям его волос, налипших на глаза. Его слегка подташнивает. И все из-за пива… Секунду он боится, что его сейчас вырвет.

И тогда он замечает спасателя, стоящего у края бассейна, так что его тень ложится на воду. Он говорит что-то Сандре и идет обратно на свое место на наклонной лестнице, откуда озирает бассейн, как судья в теннисе.

– Нас пожурили, – говорит Сандра, лениво покачиваясь в воде по шею.

Над водой остается только ее блондинистая, стриженная «под горшок» голова – лицо, с внушительной челюстью, загоревшее до красноты.