Чертово колесо - Михаил Гиголашвили

Вдруг Ладо показалось, что он неправильно вложил патроны и, при взводе курка, они проскочат в другую сторону, и он будет стрелять вхолостую. «Как этот барабан вообще крутится?» Ладо свернул в подъезд, вытащил «бульдог» и стал его лихорадочно осматривать. Вынул патроны, прокрутил барабан. То ему казалось, что барабан крутится справа налево, теперь — слева направо. Вот был бы он хорош!.. Опять вложил патроны в две ячейки, друг за другом. Пульс отдавал по всему телу, стучал в зубах.

«Ничего, даже если вхолостую щелкну четыре раза — два же выстрелят!» — успокаивал он себя, считая дворы. Сбился. Спустился еще раз к началу улицы. Раз… Два… Три… Вот четвертый двор. Проход темен.

Посреди двора — белый кран. Да, кафель, рыбки, водоросли… В галереях горит свет, а на одном из балконов пьют пиво: баллон желтеет своим пузатым боком, парни сидят у перил. «Плевать!» — сжимая рукоять револьвера, подумал Ладо, отогнав мысль о том, что, может, не надо было отпускать такси. Нет, надо. Уйду по верхним, на Мтацминду… Или вниз, к Филармонии. Там видно будет.

Он прошел полдвора, как, откуда ни возьмись, выскочила курица и побежала перед ним, панически квохча.

С балкона стали смотреть. Заметив, что Ладо колеблется, спросили:

— К кому надо?

— К Бати.

— Иди, правильно идешь.

Курица споро ковыляла зигзагами. «Ни к чему она сейчас..» — шел он за ней.

Курица спрыгнула в подвал. Ладо от неожиданности замер, в панике думая, как уйти потом, когда весь двор всполошен проклятой птицей? Всего две пули. Может, вывести Бати на улицу?.. А если не выйдет?.. Не насильно же его тащить?.. Да и соседи тут…

«Нет, надо идти. Вот и правая лестница… Галерея, застекленная… О ней Нана рассказывала… А вот и окно, через которое она вылезла… замазку зубами выковыривала… ногти обломала… — закопошились в нем отрывки ее фраз. — Сейчас фанерой забито… Дверь с черной ручкой. Внутри кто-то есть!» Он прильнул ухом к двери.

Женский голос визгливо отчитывал:

— Надоело! Понимаешь, надоело! Тогда, в Лидзаве, двадцать тысяч отдать пришлось, когда ту прошмондовку избил, теперь — пятьдесят!.. Ты что, сдурел?

В ответ что-то бубнили. Женский продолжал:

— Я, в конце концов, твоя тетка, а не мать! У меня свои дети есть! Я деньги не печатаю. Дорого нам твои подвиги обходятся! За эту сучку целых пятьдесят тысяч отвалили — ну сколько можно?!

«Я тебе покажу "сучку"»! — взорвался Ладо и распахнул ногой дверь.

Под лампочкой без абажура, на кресле, замерла полная пожилая седая женщина в черном. Ладо, с яркого света, вдруг почудилось, что это — мать Анзора. Но нет. У этой в руках пестрый веер, прическа, бусы…

Бати в спортивной пижаме глубоко сидел в продавленном диване. Так ног его не достать.

— Встать! — приказал Ладо, вытаскивая «бульдог» и взводя курок. Тяжелый!

Женщина в смятении закрыла рот веером, а Бати начал медленно приподниматься:

— Что ты, Ладо?.. Мы же друзья!.. Ты что?!. Извини…

Поговорим… Деньги… — Он качнулся вперед.

Хочет прыгнуть!

И Ладо, наскоро прицелясь, выстрелил. Руку сильно увело в сторону. Показалось, что оружие вылетает из руки. И, чтобы удержать его, он сжал пальцы — и спуск нажался сам собой, под обвальный грохот второго выстрела.

Женщина с черной точкой во лбу молча сникла набок. Веер шлепнулся на пол, руки раскрылись в удивлении. Бати, упав обратно на диван, держался за живот и смотрел, как из-под рук прет бурое пятно.

— Ее… за что… — глядя на кровавые пальцы на животе, бормотал Бати, потом стих.

Ладо в растерянности стоял с «бульдогом» в руке. Комнату заполнил запах дыма. А в проеме двери уже маячили молчаливые соседи.

Оглядываясь на них, он видел светлые пятна лиц. Кружилась голова. В глазах змеились углы потолка в паутине, замазка на стенах, трещины желтоватой стены, женщина с черным пятном во лбу… Потом пропало и это…