Дрессированные сучки - Виржини Депант

— Ты ищешь Саида?

Она кивнула, но не сдвинулась с места, и я решила сыграть роль хозяйки дома, сделала ей знак подождать и пошла к их столику.

Саид что-то объяснял Роберте, он даже не заметил, как я подошла. Я предупредила их, что здесь Лора, не упомянув, что она в ночной рубашке. Саид обернулся, прервавшись на полуслове, хотя говорил о чем-то важном. Кинулся к двери, не выказывая ни гнева, ни удивления.

Когда он подошел, Лора всего лишь посмотрела на него, как будто думала сделать какое-нибудь открытие, увидеть что-то новое. Взгляд был очень странный, но Саид не казался удивленным. Он спросил:

— Не можешь уснуть?

Он разговаривал с ней тоном отца, который никак не может поверить в то, что его маленькая дочурка снова набедокурила.

— Хочешь чего-нибудь?

— Ты не идешь домой?

Растерянный взгляд больших светлых глаз. Тон Саида слегка изменился — все еще отец, но уже нетерпеливо-раздраженный… "Мы ведь сто раз об этом говорили…"

— Конечно, иду. Я скоро освобожусь. Мне нужно еще минут пять поговорить с Робертой, и я приду.

— Почему ты не возвращаешься?

— Потому что мне сейчас необходимо развеяться. Слушай, Лора, я и так все время сижу дома, почти не выхожу. Сегодня вечером — единственный раз, а ты являешься, чтобы портить мне жизнь?

Он цедил слова, как будто хотел вбить ей в башку немного здравого смысла, объяснить, что чувствует. Но она только повторяла упрямо, все с той же трагической интонацией:

— Я порчу тебе жизнь? Обычно ты сам не хочешь никуда ходить, так почему же именно сейчас тебя все время нет дома? И почему ты не берешь меня с собой?

Она была похожа на зомби: замогильный голос, пронзительно хрупкий, ломкий. Она наверняка кружит каждый вечер по дому, смотрит из окна, застывает при каждом шорохе на лестнице — не он ли наконец идет?

Она даже не защищалась, смотрела, как на нее точат длинные ножи, чтобы зарезать, и только недоумевала за что.

Саид взял Лору за плечо:

— Я не беру тебя с собой, потому что не люблю, когда ты сюда приходишь.

Взгляд на подошедшего Жюльена.

— Потому что здесь бывают люди, которые не должны крутиться вокруг тебя.

— А я хочу! Хочу быть там, где ты, сидеть и пить с тобой, там, где ты теперь все время бываешь. Все время, Саид.

Но он уже доставал из заднего кармана джинсов смятую двадцатифранковую банкноту и совал ее мне в руку, прося извиниться перед Робертой и заплатить по счету, потом улыбнулся всем нам, слегка поклонился, прощаясь, и увел ее. Собака выбежала следом за ними.

Мы с Жюльеном подождали минутку с комментариями, потом он ринулся в бой:

— Какая она хрупкая, черт возьми, и какая красивая… Если бы такая женщина была моей, ей не пришлось бы бегать ночами по улицам в ночной рубашке и вытаскивать меня из баров.

— Слушай, кончай выдумывать…

— Не веришь? Это потому, что ты никогда не видела меня с такой девушкой. Я бы изменился, Луиза, учти это.

— Ладно, ладно… Зато все мы хорошо знаем, что за человек Саид. Он правильный парень.

— А мне Саид не нравится. За ним все бабы бегают, а он ни одну не удостаивает взглядом… Не все с ним в порядке. Ты-то, конечно, на его стороне. Этот тип — просто идол какой-то, бабский кумир… Смешно…

— Да ты-то в чем был бы лучше с такой девушкой?

— Для начала я бы ее раскрепостил.

Жюльен внезапно воодушевился, найдя ключевое слово в своих рассуждениях.

— Ты же видишь, какая Лора всегда съеженная, бедняжка… У нее шикарный потенциал… Да, я бы ее раскрепостил.

— Послал бы на панель?

Жюльен не ответил. Он молча смотрел на входную дверь. Я тоже обернулась и увидела, что явилась Мирей.

Она не была ни раскованна, ни растерянна. Тут же нашла себе место, села в удобной позе, улыбнулась — мило, но не завлекающе. Совершенство. Она переоделась — была в кожаных штанах и джинсовой куртке, и этот наряд ей шел, да еще как! Жюльен тут же спросил:

— Как думаешь, у нее есть жилье?

Я не упустила случая поинтриговать:

— Очень может быть. Она из Парижа, была официанткой, теперь работает недалеко от Белькура. Зовут Мирей, и ее голосок наверняка тебя заворожит.

Произнеся этот монолог, я пошла к Мирей спросить, что она здесь делает.

В этот момент Матье в первый раз крикнул:

— Допивайте, ребята!

Это был сигнал к скорому закрытию.

Мирей улыбнулась мне, продемонстрировав дырку вместо зуба.

— Я тебя не заметила. Мне сказали, что ты здесь бываешь…

— Хотела меня увидеть?

— Да. Я мало кого знаю в этом городе, ну вот и подумала — можно встретиться, поговорить о чем-нибудь еще, кроме смерти Лолы и Стеф…

Мимо нас как раз пробегал Матье. Он ополаскивал стаканы, подгонял расслабившихся, собирал грязную посуду. Я попросила:

— Налей девушке, она торопится.

Он поднял голову, собираясь в сотый раз объяснить мне, что после закрытия наливать нельзя, потому что… Но он передумал, взглянув на Мирей, — ее беззубая улыбка на всех так действовала, налил ей стаканчик и ограничился короткой просьбой:

— Побыстрее, мы закрываемся.

И повторил для остальных:

— Допивайте, пора!

Я горячо поздравила Мирей:

— Редчайший случай! Обычно Матье не уломать!

Она вернула мне комплимент:

— Тебя тут любят, не зря ты каждый вечер сюда приходишь.

Посетители лениво тянулись к выходу. "Аркада" почти опустела, Матье выключил музыку. Мы тоже собрались уходить, чтобы рассесться по машинам и ехать в Чекинг.