Дрессированные сучки - Виржини Депант

Видела бы ты это — повалил на пол и стал рвать глотку. Он не разжимал хватку, она пыталась вырваться, а он ее разделывал на куски. Вторая была в комнате, услышала шум и вышла. Была под кайфом и ползла по стеночке. Поверить не могла своим глазам. Я пыталась отозвать Масео, но он не слушался, отгрызал куски мяса от Стеф, рычал ужасно… Я его таким никогда не видела. Лола начала вопить, стала его оттаскивать, и он на нее набросился. Оскалил пасть, прижал к стене, поставил лапы ей на плечи, вцепился в лицо, она упала, и он ее прикончил.

Я испугалась, подумала, что Масео взбесился и его придется усыпить. Но он вдруг успокоился, подбежал, стал тереться о мои ноги… Я его приласкала, погладила, поговорила с ним. Я знала, что пора оттуда уходить, но надо было сделать так, чтобы никто не догадался про собаку. Я взяла на кухне большой нож и счистила те места, где были следы зубов. Я вот как рассуждала: у этих девок опасная профессия, они не местные, подумают, у них свои заморочки. Я все очень чисто сделала, расстелила газеты и сложила на них срезанное мясо.

Люди думают, я чокнутая, но я умею все делать правильно. Я вспомнила, что у меня в сумке есть фотоаппарат, и сделала несколько снимков — знала, что они могут мне потом пригодиться. Масео как будто понимал, что я делаю, и сторожил у двери. Мне повезло, что Саид не появился: Масео точно узнал бы хозяина и стал бы скулить.

Я думала: ну вот, кошмар позади, избавилась от этих двоих, теперь у нас с Саидом все наладится. Но он снова оставил меня одну уже на следующий день. А если сидел дома, говорил только о них: "Стеф и Лола то, Стеф и Лола сё…", даже плакал. Я могла бы сдохнуть — ему было плевать, он все время рвался уйти. Как-то я пришла в "Аркаду" — ты помнишь, ты была там в тот вечер — и увидела его за столиком с этой шлюхой Робертой, она прямо-таки оторваться от него не могла. Утром я напечатала те фотографии и послала ей, потому что не хотела идти к ней домой. Не хотела делать ЭТО снова, правда. Мне надо было просто напугать эту сволочь. Чтобы она держалась от него подальше. Вот только я не подумала о Мирей… Знаешь, он часто говорит о тебе. Он тебя любит. Я знаю, между вами ничего нет, я могу тебе доверять. Ты меня уважаешь. Твое мнение важно для него. Ты должна с ним поговорить.

— Поговорить?

— Пусть он больше так со мной не обращается, кто-то должен ему сказать… Пусть не оставляет меня одну. Надо ему сказать.

— Обещаю, скажу, как только увижу.

— Ладно, к этой он точно больше не пойдет.

Лора встала, позвала собаку, сказала, что становится холодно, и вдруг забеспокоилась:

— Ну как, тебе не очень больно?

Я покачала головой. Мне казалось, что мне прижигали щиколотки каленым железом, но к чему было говорить это Лоре? Садясь в машину, она пообещала:

— Мы остановимся у аптеки, купим все для перевязки, и я тебя подброшу домой. Идет?

Полное безумие… Я смотрела в окно на разбегающиеся серые тени. Гийом уехал, а он так мне нужен сейчас. Я снова видела перед собой заплаканное лицо Мирей. Потом ее окровавленное тело на полу. То, что я сделала с Соней, казалось сном, но я это сделала без малейших колебаний. Королева-Мать, обнимающая меня на прощанье. Соня… сон… реальность…

Виктор ушел, бросил меня. Мне отплатили моей же монетой…

Где-то, в параллельном пространстве, Лора все повторяла и повторяла:

— Он делал это с другой, ты понимаешь?

— А его ты тоже заставишь заплатить за обиду?

Она повернула ко мне голову, изумленная нелепостью вопроса, ответила с возмущением и укоризной в голосе:

— Масео никогда не тронул бы своего хозяина!

Я пригляделась к ней повнимательнее: опасный огонек в глазах разгорался пожаром. На длинном крутом повороте моя нога скользнула поверх ее ноги, вжала в пол педаль акселератора.

Лора крутила руль, пытаясь вырваться, собака заволновалась, но было уже поздно. Я крепко вжимала ногу в пол, мы ехали очень быстро, а поворот был и вправду крутым…