Звезда Козодоя - Миядзава Кэндзи

— Восьмая награда — жестяная медаль.

— А я спою еще дальше, — вышел вперед еще один дуб.

— Хорошо, начинай.

Все бутылки с вином, что Сэйсаку спрятал в амбаре,

Лопнули, хлоп-хлоп, и их больше не стало.

— Ва-ха-ха-ха, ва-ха-ха-ха, хо-хо, хо-хо, хо-хо, гая-гая.

— Ну-ка, потише! С чего это вы болтаете о каком-то вине? — завопил Сэйсаку, подскочив на месте, но художник его крепко держал.

— Девятая награда — деревянная медаль. Давайте, выходите один за другим. Давайте, кто следующий?

Однако все молчали, желающих не нашлось.

— Так не годится. Выходите, выходите, если не споют все до единого, ничего не выйдет. Ну, выходите! — закричал художник, однако дубы упорно молчали. Художнику пошел на хитрость:

— Следующая медаль — самая счастливая! Быстрее выходите!

Дубы зашелестели.

И тут из глубины леса раздался шелест, и в свете луны, махая синими крыльями, вылетели совы:

Медленно взошла луна, ух-ух,

медленно взошла луна, ух-ух.

Ух-ух, ух-ух,

Ух-ух-ух.

Они заняли все деревья, рассевшись на ветвях и макушках дубов.

Совиный военачальник, сверкая золотыми галунами, лихо и бесшумно спикировал прямо к Царь-дубу Глаза у него были неправдоподобно красные, как раскаленные угли. Наверное, это был очень древний филин.

— Приветствую тебя, Царь, мой нижайший поклон всем высоким гостям! Нынче у нас был большой турнир по полетам и разрыванию дичи. Только что завершили… Предлагаем в честь этого события устроить совместное танцевальное представление. Вообще столь сладостное пение достигло наших ушей, вот мы и явились сюда…

— Сладостные песни, говоришь? А ты скотина! — завопил Сэйсаку.

Царь дубового леса сделал вид, что не заметил выходки Сэйсаку, и лишь низко склонил голову.

— Прекрасно. Будем весьма признательны. Предлагаю немедля приступить к празднеству.

— Ну, коли так… — кивнул совиный военачальник и, повернувшись к присутствующим, запел сладким, как мед, голосом:

Ворон Кандзаэмон

Потряхивает во сне черной головой.

Коршун Тодзаэмон дремлет

Над масляной лампой.

Только отважные совы

Хватают во тьме дождевых червей

И охотятся на спящих птиц.

И тут все совы завопили, как сумасшедшие:

Медленно взошла луна, ух-ух,

медленно взошла луна, ух-ух.

Ух-ух, ух-ух, Ух-ух-ух.

Нахмурившись, Царь-дуб сказал.

— Ваша песня недостаточно изысканна. Благородным особам не пристало слушать такое.

Совиный военачальник озадаченно посмотрел на него. А его адъютант, весь в красных и белых орденских лентах, рассмеявшись, заметил:

— Давайте не будем ссориться в такую ночь. Наша следующая песня будет более изысканной. Станцуем все вместе! Господа деревья, господа птицы, вы готовы?

Госпожа луна, госпожа луна, круглая-круглая,

Госпожи звезды, госпожи звезды, сверкают в ночи.

Дубы танцуют кан-кара-кан, Совы кричат ух-ух-ух.

Дубы, распрямив ветви и запрокинув назад кроны, стали отплясывать, что было мочи, вскидывая корни-ноги аж до самого неба. В такт их пляски совы складывали и раскрывали свои серебристые крылья. И, верно, получалось складно. Луну слегка затянуло дымкой, она засияла жемчужным светом, а Царь-дуб радостно затянул:

Дождик, кап-кап, кап-кап-кап,

Ветер у-у, у-у-у,

Град шлёп-шлёп, шлёп-шлёп-шлёп,

Дождик кап-кап, кап-кап-кап.

— Нет, только не это!!! — возопил адъютант. — Спасайтесь, туман!

И в тот же миг луна укрылась в голубоватом тумане, только расплывчатый ореол пробивался сквозь плотную пелену, и влажные языки, словно стрелы, устремились к земле сквозь кроны деревьев.

Дубы совсем растерялись и оцепенели: один так и застыл с поднятым корнем-ногой, второй замер с протянутыми вперед ветками-руками, третий глаза выкатил в разные стороны.

Прохладный туман коснулся лица Сэйсаку. Художник тоже куда-то запропастился, только лежала на земле его красная феска.

Слышно было только хлопанье совиных крыльев, ведь совы так и не научились летать в тумане.

Сэйсаку вышел из лесу. Все дубы застыли в тех позах, в которых застал их туман, и искоса жалобно поглядывали на Сэйсаку.

Сэйсаку посмотрел вверх. Небо слегка просветлело, сквозь мглу пробивался тусклый лунный свет, однако к луне опять приближалась черная туча, похожая на собаку. Со стороны поросшего редким лесом болотца за дальними рощами донесся чуть слышно голос художника, распевавшего во всю глотку: «Красная шапка, канн-кара-кан-но-кан».