Звезда Козодоя - Миядзава Кэндзи

— Да-да, именно так!

— А может, это что-то живое? — неуверенно спросил один олень.

— Да-а, похоже на то…

Между тем самый храбрый, видимо, решившись, выпрямил спину, сделал шаг вперед и направился к центру круга.

Остальные олени стояли и смотрели на него.

Олень вытянул шею, и на дрожащих ногах медленно, через силу стал подходить к полотенцу. Но вдруг он подпрыгнул и отпрянул назад. Пятеро остальных оленей бросились врассыпную. Самый храбрый олень, наконец, остановился как вкопанный, успокоился, и тогда только остальные тоже медленно повернули обратно.

— Что это там такое? Кто это — такое белое и длинное?

— И все в каких-то морщинах!

— Нет, это не зверь, Может, гриб какой-то? Ядовитый.

— Нет, не гриб это. Скорее, зверь.

— Ну, если это зверь, весь в морщинах, значит, он очень старый.

— Древний сторож. Ха-ха-ха.

— Белый сторож.

— Ха-ха-ха. Белый сторож.

— Попробую-ка теперь я…

— Попробуй. По-моему, это не опасно.

— Только не ешь его.

— Не беспокойся, все обойдется.

Теперь второй олень принялся подбираться к центру круга, медленно-медленно. Остальные пятеро тихо покачивали головами и наблюдали.

А второго оленя страх разбирал все больше и больше. Просто нестерпимый ужас. Он то поставит свои копытца все вместе и весь сожмется, то снова распрямится — и медленно-медленно делает шажок-другой вперед.

Наконец он добрался до полотенца, вытянул мордочку, понюхал его — да ка-ак взвился — и прочь со всех ног. Остальные олени снова бросились врассыпную, но, через некоторое время, увидев, что храбрец остановился и успокоился, подошли ближе и уткнулись друг в друга мордами.

— Что случилось? Почему ты побежал?

— Эта штука меня укусить хотела.

— А что это вообще такое?

— Не знаю я. На нем пятнышки — белого и синего цвета.

— А запах? Чем оно пахнет?

— Похоже на листву ивы.

— Оно дышит?

— Этого я не заметил.

— Ну, теперь мой черед.

— Ладно, попробуй ты.

Третий олень медленно-медленно двинулся вперед. В этот момент налетел порыв ветра, и полотенце зашевелилось. Олень от ужаса встал, как вкопанный, да и остальные олени перепугались. Но вот третий смельчак успокоился, снова пошел вперед и дотянулся носом до полотенца.

Остальные олени тихонечко кивали друг другу головами. Но вдруг и этот смельчак взметнулся на дыбы, подпрыгнул и опрометью кинулся прочь.

— Что случилось? Почему ты убежал?

— Не знаю. У меня возникло нехорошее чувство.

— Оно дышало?

— Я не слышал. Да и рта у него нет.

— А голова-то есть?

— Да не понял я, есть там голова или нет.

— Раз так, теперь мой черед.

Четвертый олень сделал шаг вперед, тоже дрожа от страха. Однако все же осмелился приблизиться к полотенцу вплотную и даже ткнулся в него мордой, но потом отпрянул и отскочил назад.

— Оно мягкое.

— Мягкое, как грязь?

— Нет.

— Как трава?

— Нет.

— Как пушок на лиане «гагаимо»?[28]

— Да нет, пожестче будет.

— Да что же это такое?

— Оно живое!

— Все же живое…

— Да, потом пахнет.

— Ну, теперь я. Посмотрю — и сразу обратно.

Пятый олень медленно-медленно приблизился к полотенцу. Этот олень был известным шутником. Он положил голову на полотенце, недоуменно покачал головой, да так забавно, что остальные подпрыгнули и расхохотались.

И тут пятый смельчак с гордостью высунул язык и лизнул полотенце, после чего на него напал такой страх, что он вихрем понесся назад, свесив набок язык. Остальные тоже перепугались.

— Ну что, ну что? Оно тебя укусило? Больно?

— Фыр-фыр-фыр!

— Оно откусило тебе язык?

— Фыр-фыр-фыр!

— Что было? Что было? Что было? Ну же!

— Ох, ох. Язык свело.

— Какой у него вкус?

— Нет у него никакого вкуса.

— Ну что, это зверь?

— Не знаю я. Теперь ты иди!

— Была не была.

Шестой олень стал подкрадываться к полотенцу. Остальные с интересом наблюдали, потряхивая мордами. А шестой храбрец принюхался, а потом взял и схватил полотенце зубами и побежал с ним обратно. Остальные заплясали на месте.

— Молодец! Молодец! Главное — вцепиться в него зубами, а там он уже ничего нам не сделает!

— Наверное, это просто большой слизняк, высохший от жары.

— Теперь я спою, и мы все вместе потанцуем.

Олень вошел в круг и запел, а остальные принялись водить хоровод вокруг полотенца.

Посреди поляны мы нашли

Ням-ням, лепешку конского каштана.

И одной такой находки нам довольно,

Но рядом белый часовой ножки грозно протянул.

Белый часовой с крапинками на коже

напугал нас до смерти.

Мягкий-мягкий,

Не лает, не плачет,

Тощий и длинный, весь в пятнах,

Где рот, где голова, не разберешь.

Вот оно что — просто слизняк,

высохший от жары!

Олени прыгали, кружились и танцевали, легкие, словно ветер, они подбрасывали полотенце рогами, топтали его копытами. Бедное полотенце Кадзю почернело от грязи, в нем засветились прорехи.

Олений круг становился все шире и шире.

— Эх, а теперь хочется полакомиться лепешкой!

— Вареной лепешечкой.

— Кругленькой.

— Ням-ням.

— Слюнки текут.

— Ох, хорошо!

Олени наперегонки бросились к лепешке и окружили ее с четырех сторон. А затем по очереди, начиная с храбреца, который первым осмелился подойти к полотенцу, стали откусывать от лепешки, так что последнему смельчаку достался кусочек не больше бобового зернышка.