Удар молнии. Дневник Карсона Филлипса - Крис Колфер

Я бросился к остальным платформам и нашел веревку, которую болельщицы выбросили. В этот миг у меня в голове, как вывеска дешевого мотеля, вспыхнула лампочка. Я понял, что делать!

Наверняка вы подумаете, что я кинулся душить всех подряд. Да, это первым пришло мне в голову, но поступил я по-другому. Я пошел обратно и привязал веревку к нашей платформе.

«Может получиться… может, может», – думал я. В ту минуту я действовал на чистом адреналине. Как Халк. (Халк Марка Руффало, а не всяких там прочих.)

Наступил вечер… началась игра… в небе засверкали фейерверки (полагаю, это значило, что мы побеждаем или с кем-то воюем)… музыкальная группа разогрела толпу попсовой музыкой из семидесятых… а вот и встреча выпускников.

Бывают в жизни такие минуты, когда в голову лезут мысли: «Боже, неужели все это на самом деле происходит? Неужели я правда это делаю? Неужели вот так меня запомнят до конца дней моих?». К несчастью для меня, все происходило взаправду, я действительно это сделал, и, пожалуй, до конца дней моих меня будут помнить именно так.

Представьте, как я, в костюме гребаного карандаша, тащу платформу клуба писателей по футбольному полю. Тащу. Сам. Представьте, как Мелери в костюме огромного блокнота стоит на платформе, открывает и закрывает нашу гигантскую тетрадь и машет толпе. Представьте, как толпа неистово ревет при виде болельщиц и как она мгновенно замолкает при виде нас.

Стало так тихо, что было слышно, как я рычу и ругаюсь, тягая платформу.

– Да! Ура клубу писателей! – бодро кричала Мелери, продолжая махать.

Послышались тихие смешки, которые затем переросли в волну хихиканья, и наконец толпа взорвалась хохотом. Все: родители, ученики, работники школы и так далее – все тыкали в меня пальцами и истерически ржали надо мной.

– ДА и ПОШЛИ ВЫ! – заорал я и бросил веревку. Я весь вспотел, лицо у меня покраснело, как Марс, руки кровоточили, а тело так онемело, что я едва мог ходить.

Я сорвал с себя костюм карандаша, запрыгнул в машину и умчался прочь с парковки. И даже поворотник не включил.

Домой я гнал, наверное, со скоростью сто миль в час. Может показаться, что это очень быстро, но спидометр сломался, так что на самом деле было где-то миль шестьдесят-семьдесят.

Я вернулся домой, вбежал в спальню и рухнул на кровать. Издевки одноклассников, грубости остальных и мои собственные сомнения снова и снова звучали у меня в голове.

«Извините, конечно, но встреча выпускников – ничто без платформы болельщиц!»

«Никто все равно эти „Хроники“ не читает».

«В художественном классе из них делают папье-маше».

Я подумал об ученическом совете… о «Хрониках»… о мисс Шарптон и маме… о бабушке и Мелери…

«Ты молодой, наивный. Тебе до сих пор кажется, что ты в самом деле сможешь…»

«I – это мнимое число. Воображаемое». I. Я.

Теперь мне уже никак не создать свой журнал. Я сделал все, что мог. Все, кроме… Есть еще один способ…

«Если уж ты даже Николаса Форбса и Скотта Томаса убедил писать для „Хроник“, тебе все под силу».

«Никсон такой скользкий тип, что с него ботинки соскакивают!»

«У всех есть тайны».

Еще не успев даже додумать мысль, я уже схватил трубку и набрал Мелери.

– Мелери, это Карсон, – сказал я. – Начинаем операцию «Кловергейт».

Решено. Хватит терпеть. Хватит быть паинькой. Хватит позволять им вытирать об меня ноги.

В понедельник утром у меня будут работы для журнала, даже если ради этого придется зашантажировать всю школу.