Зелень. Трава. Благодать - Шон Макбрайд

— И как его мочканули? — интересуется Гарри.

Мэтт глядит на нас в упор, аккуратно заворачивая очередной сэндвич.

— Он утонул.

— Как он мог утонуть в ресторане? — спрашиваю я.

— Скажем так: в ресторане стояли большие баки с водой, и Дэнни слишком долго проторчал в одном из них вместо крышки. — Жирный Мэтт смеется, и его золотые зубы сверкают в электрическом свете.

— Это ты его мочканул? — все же спрашивает Бобби Джеймс, хотя и знает, что в ответ Мэтт скажет нам ровно то же самое, что сказал федералам: он ничего не помнит.

— Я скажу вам слово в слово то же самое, что сказал федералам: я ничего не помню. — Снова золотая ухмылка. Он пробивает нам чек. — Шесть баксов ровно, Гарри.

— С сотни сдача будет? — спрашивает Гарри, вытаскивая сотню из пачки.

Жирный Мэтт, будто не слыша заданного вопроса, вытягивает из пачки шесть бумажек по доллару и кладет их к себе в выдвижной ящик. Звонит колокольчик на двери закусочной. Восьмилетний Арчи О’Дрейн, калека на инвалидном кресле, с шофером, то бишь с моей мамой Сесилией Тухи, плюхаются на пол после неудачной попытки последней втащить его вместе с каталкой в магазин по ступенькам. Вслед за ними, в футболке PHILLIES BALL GIRL и с хвостом светлых волос на затылке, заходит моя сестра Сес Тухи, которой тоже восемь. Она переступает через них, замечает меня и, светясь улыбкой, прыгает ко мне на руки, в то время как я пытаюсь пробраться к Сесилии, чтобы помочь ей (но не Арчи) подняться с пола.

— Йоу, Генри, — говорит Сес, улыбаясь от приятной неожиданности: видно, не рассчитывала найти меня здесь.

— Йоу. Что такое? Ты их, что ли, повалила? — спрашиваю я, указывая на Сесилию с Арчи.

— Нет, но я об этом подумывала, — шепчет она, повисая у меня на шее, пока я причесываюсь, Гарри тянет паховую мышцу, Бобби Джеймс ворует банку пива из упаковки, Жирный Мэтт сажает Арчи обратно в кресло, а Сесилия Тухи прикуривает сигарету и собирает с пола таблетки, которые высыпались у нее из сумки.

— Прекрати здесь курить, — ворчит Жирный Мэтт уже опять из-за стойки.

— Я прекращу здесь курить, когда у тебя снаружи появится пандус для инвалидных кресел, — огрызается Сесилия. Она высокая, в коротком летнем платье, и у нее идеальные сиськи номер три. Я бы их пощупал, я ведь не гордый. Выдыхая дым точно вверх, она игриво смотрит на меня.

— Хэнк Тухи и два его лучших дружка. Какая приятная неожиданность. Йоу, мистер Карран, что, газоны в округе перевелись?

— Йоу, Сесилия, — говорит Гарри. — На сегодня я взял выходной.

— Без вопросов, — говорит она. — Джеймси, мальчик мой, а что это у тебя там в кармане — банка с пивом или ты так рад видеть набитую жвачками витрину?

Бобби Джеймс боится высокой, красивой и острой на язык Сесилии Тухи, поэтому он лезет в карман, достает оттуда дымный шарик. Швыряет его на пол. Бум. И удирает, словно какой-нибудь горе-фокусник.

— Что это было? — со смехом спрашивает Сесилия у скрывшегося за витриной с чипсами Бобби Джеймса.

— Дымный шарик, — поясняет он ей, выглядывая из укрытия.

— И для чего они? — спрашивает она.

— Свадебный рецепт моей сестры — на случай, если родственничек в углу зажмет.

— Без булды?

— Ага, без булды, — говорит он.

— Можно мне один посмотреть?

— Думаю да, — отвечает он, скорее раздраженно, нежели испуганно, и протягивает ей шарик.

— Круто, — говорит она и как ребенок рассматривает шарик вблизи, зажав его между большим и указательным пальцами. — Хэнк, подойди ко мне и спроси, что у нас сегодня на обед.

— О’кей, — отзываюсь я, приближаясь к ней и вступая в игру. — Что у нас сегодня на обед, ма?

Она швыряет шарик на пол — пуф — и прячется за витриной с чипсами.

— Вот здорово, — хихикает она. — Ну-ка дай мне еще, Бобби.

— Что? Серьезно?

— Да, сделай милость, — говорит она. — Спасибо. Мэтт, скажи мне, что я должна тебе десять баксов.

— Миссис Тухи, прошу вас. Вы и так уже напустили столько дыма, — умоляет он.

— Давай-давай, — говорит она ему.

— Ладно, — вздыхает он, затем хлопает в ладоши: — Вы должны мне десять баксов — да будет так.

Она швыряет шарик — вжик! — выбегает за дверь и со смехом возвращается обратно.

— Ну что, миссис Тухи, повеселились — и хватит? — спрашивает у нее Бобби Джеймс. — Могу я остальные оставить себе?

— Ладно уж, — разрешает она, затем затягивается и выпускает дым ему в лицо, отчего Бобби Джеймс начинает кашлять.

— Тайм-аут. По одиннадцатому крутят мой ролик, — сообщает Жирный Мэтт, выключает стереофонию с Синатрой, включает звук в телевизоре, затем краем глаза косится на пульт и включает 1–1. Что замечательно в кабельном телевидении, так это любительские рекламные ролики местных магазинов. Врубаешь MTV и смотришь в промежутках между клипами Майкла Джексона, как кто-нибудь из твоего района рекламирует свой дурацкий магазин. — Вот он. Тише, пожалуйста.

По ящику показывают, как итальяшка с зализанными назад волосами заходит к Жирному Мэтту с бутылкой из-под лимонада. Он почесывает подбородок, изучая меню ланчей, затем улыбается и кивает хозяину.

— Как дела? — спрашивает он у Мэтта.

В ответ — легкая ухмылка:

— Сегодня вполне. Чем могу помочь?

— Дай мне вон ту газировку, — говорит парень и отправляет Мэтту шестнадцать пенсов вдоль по стойке.

— Что будешь есть? — спрашивает Мэтт.

— Ничего, — говорит он Мэтту, — мне только газировку.

— Но, друг мой, сейчас самое время для ланча, — говорит Мэтт. — Ты уже где-то поел?

— Да вроде так, — смущенно признается парень, — я только недавно съел геройский сэндвич.

— Я не ослышался — ты уже съел сэндвич?

— Ну да, я же сказал, — повторяет парень.

— И где ты его брал? — косясь на него, интересуется Мэтт.

— Тебе-то что? Там, на Ав, в другой закусочной.

— В другой закусочной, говоришь?

— Да. У тебя что, со слухом проблемы?

— Не в сицилийской? И не мы ее крышуем?

— Да не знаю я. Какая разница? Ты что, вышвырнешь меня за то, что я не у тебя взял сэндвич?

Свет меркнет, в фокусе остаются только Мэтт и этот придурок.

— Вышвырнешь! — Мэтт смеется. — Ты даже мог бы мне понравиться, если бы не изменил моей закусочной.

— Что? — уже начиная нервничать, переспрашивает его этот долбоеб.

Мэтт тянет его к себе и целует. А когда отпускает, несколько вооруженных пулеметами Гатлинга[13]головорезов выступают из тени различных укрытий: один из-за прилавка с соленостями, другой из-за лотка с хлебом, третий из-за морозильников, четвертый из-за прилавка с мороженой вырезкой, — и нашпиговывают парня свинцом. Как только тот падает замертво, головорезы исчезают, и в заведении снова зажигается свет. В дверь заходит женщина и видит на полу мертвого придурка.