Дверь в глазу - Уэллс Тауэр

Я спросил Джорджа и Стивена, не займутся ли они обработкой мяса, пока я буду готовить жаркое. Конечно, сказал Джордж, только прежде чем делать еще что-нибудь, он должен посидеть минутку-другую на сухом стуле и выпить два пива.

Они со Стивеном сели и стали прихлебывать из банок, а я подошел к кузову, почти доверху набитому бордовой плотью. Копаться в ней было противно, но я все же нащупал короткие ребра и отпилил вырезку, длинный сужающийся кусок, похожий на ободранного удава.

Я поднял ее и показал Джорджу. Он отсалютовал мне банкой.

— Ай, какая прелесть, — сказал он.

Я отнес мясо на крыльцо, нарезал его на куски в два дюйма толщиной и сдобрил их кошерной солью и крупным перцем. Потом развел огонь в жаровне, а Джордж со Стивеном взяли лист фанеры и козлы для пилки дров и организовали разделочный пункт в свете фар автомобиля.

Когда угли посерели, я кинул стейки на решетку. Через десять минут, когда посередке они были еще розовые и сочные, я разложил их по тарелкам с гарниром из желтого риса. Откупорил заначенную на торжественный случай бутылку бургундского и наполнил три бокала. Я уже хотел было звать народ на крыльцо, но тут заметил, что Джордж приостановился в своих трудах. На лице его появилась кислая мина. Он понюхал рукав, потом нож, потом груду мяса перед собой. Поморщился, еще раз понюхал и отступил.

— Елки-палки, да оно тухлое, — сказал он. Проворно подойдя к «Доджу», он вспрыгнул на откидной борт и стал по очереди подносить к лицу куски добычи. — С ума сойти! — крикнул он. — Оно все гниет. Там зараза какая-то. Что-то глубоко внутри.

Я подошел к фанерному столу и понюхал окорок, с которым он работал. Джордж был прав: я почувствовал кисловатый фекальный запах, хотя и очень слабый. Будто на мясо чуточку пролилось из кишки — но это был еще не повод выбрасывать провизию стоимостью в несколько тысяч долларов. Да и вообще я плохо представлял, как положено пахнуть свежей лосятине.

— Ну, может, малость с душком, — сказал я. — Но дичь — она и есть дичь, ей положено.

Стивен понюхал свои руки.

— Джордж прав. Оно отравленное. Фу!

— Это невозможно, — сказал я. — Три часа назад этот зверь еще дышал.

— Он был болен, — сказал Джордж. — Если бы ты его не прикончил, он подох бы сам через день-два.

— Чушь, — ответил я.

— Говорю тебе, оно отравлено, — повторил Джордж.

— Да пошли вы, — сказал я. — Оно было нормальное, когда мы его разделывали.

Джордж вынул из кармана платок, плюнул на него и стал яростно оттирать руки.

— А теперь ненормальное. Ему нужно было немного времени, чтобы начать гнить, но теперь ему хана, дружок. Черт возьми, я должен был догадаться раньше, когда мы снимали шкуру, а она не отдиралась. Какая-то инфекция сидела в нем, он еле держался на ногах. А как только помер, эту дрянь сразу разнесло по всей туше.

Стивен поглядел на стол, заваленный мясом, и на нас троих, стоящих вокруг. Потом засмеялся.

Я взошел на крыльцо и наклонился над дымящимся стейком. Он пах, как положено. Я потер соляную корочку и слизнул с пальца сок.

— На вкус все в порядке. — Я отрезал сочный розовый кубик и коснулся его языком. Стивен еще смеялся.

— Ты у нас чемпион, Мэтти, — еле выговорил он, задыхаясь. — Полный лес зверей, а ты расстреливаешь прокаженного. Давай вызывай бригаду химзащиты.

— С этим мясом все нормально, понял? — сказал я.

— Яд, — сказал Джордж.

Вдруг налетел порыв ветра. В лесу рухнула ветка. Стайка листьев метнулась мимо моих ног и улеглась под дверью. Потом ночь снова замерла. Я повернулся к тарелке и сунул вилку в рот.