И пели птицы... - Себастьян Фолкс

— Будем надеяться на лучшее, — сказал Крогер. — Мы же не знаем — может, они уцелели и продолжают делать свое дело.

Ламм молчал, но, судя по его лицу, не очень-то верил в такую возможность. Он вдел ручку своей кирки в боковую петлю вещмешка и повел Крогера с Леви назад, к началу боевого туннеля. Они проползли в узкий ход и пошли по туннелю. Этот был поуже и потемнее, кое-где идти приходилось согнувшись, но в конце концов они добрались до участка с высоким потолком, обшитого деревом в соответствии с предписанными нормами.

Пройдя еще пятьдесят ярдов, они увидели набросанные взрывом груды сора. Взрыв выбил стену туннеля, значительно увеличив его площадь, но завалив все вокруг комьями земли и кусками мела. Трое немцев обменялись полными сомнения взглядами.

— Волна ушла в сторону главного туннеля, — сказал Ламм. — Но это все тот же взрыв.

— Я одного не понимаю, — сказал Леви, — кто его произвел? Что тут взорвалось? Я полагал, британцев мы перебили, а наш заряд тут взорваться не мог, ведь так?

— По-моему, — сказал Крогер, — взрыв был случайным. Где-то здесь оставили заряд, который собирались использовать против британцев, но не использовали. А он сдетонировал. Взрывчатка — штука ненадежная.

— Есть и другая возможность, — сказал Ламм. — Взрыв произвел противник.

— Но мы разрушили всю их систему, как же им удалось так быстро добраться сюда? — спросил Леви.

— А они и не добирались, они просто остались в туннеле. Мы же не знаем, сколько их там было во время наших взрывов. Кто-то мог и уцелеть.

— Так они должны были уже умереть от удушья.

— Не обязательно, — возразил Ламм. — У них есть вентиляционные трубы, насосы. Трубы-то скорее всего разбиты, но сохранились воздушные карманы, а может быть, воздух поступает к ним сверху, через трещины. Один из наших протянул так восемь дней, а у него и была-то всего-навсего бутылка с водой.

— Господи, — испугался Леви. — Так за этими обломками могут обнаружиться не только трое наших, живых или мертвых, но и неведомо сколько британцев с взрывчаткой. Забились себе в норы как, как…

— Как крысы, — подсказал Ламм.

Они начали рубить завал кирками. Двое работали, третий отдыхал или отгребал землю. Им удалось продержаться пять часов, потом все трое повалились на землю. Выпили воды — стараясь по возможности ее экономить — перекусили галетами и вяленым мясом.

Младшего брата Леви звали Иосифом. Он хорошо учился в школе, постоянно удостаивался наград за успехи в латыни и математике. Потом поступил в Гейдельбергский университет. Защитил докторскую диссертацию, получил множество предложений о работе от частных фирм и правительственных учреждений. В сознании Леви образ респектабельного мужчины в очках, с холодным достоинством взиравшего на тех, кто заискивал перед ним в надежде на будущие услуги, плохо сочетался с памятью об упрямом и слабогрудом, но в сущности потешном мальчугане, каким он знал его когда-то. Иосиф лез из кожи вон, состязаясь со старшим братом, однако разница в возрасте оставляла ему мало шансов. Леви с самого рождения брата испытывал к нему огромную нежность, главным образом потому, что его произвели на свет люди, которых он, Леви, любил больше всех в мире, — отец и мать. Он хотел, чтобы Иосиф как можно раньше понял, что их родители — замечательные люди, способные на самые прекрасные поступки. И пуще всего боялся, что Иосиф, не поняв, что значит честь семьи, каким-либо образом уронит ее. Он не испытывал зависти ни к достижениям Иосифа, ни к его известности — он был за него искренне рад, потому что втайне считал успехи брата своей заслугой.

Временами младший брат приводил его в отчаяние своими капризами и своенравием. У них было так много общего, что, казалось бы, Иосифу сам Бог велел во всем подражать старшему брату, а он — из чистого упрямства, как думал Леви, — всегда поступал по-своему и демонстрировал независимость. Допуская, что брат делает это ему назло, Леви не давал воли таким мыслям, глушил в себе раздражение и всегда старался оградить брата от любых бед.

Оказаться в узком туннеле во время взрыва — в определенном смысле это было вполне в духе Иосифа. Врубаясь киркой в землю, Леви ясно представлял себе бледное, странно невыразительное лицо брата, закрытые глаза, хилую грудь, придавленную толщей земли.

Отдыхая, все трое слышали гул продолжавшегося наверху обстрела.

— Похоже, до наступления рукой подать, — сказал Крогер.

— Не пробьемся мы сквозь эту стену, — отозвался Ламм. — Даже по звуку ударов ясно, сколько земли там навалило. Я думаю, надо попытаться расчистить дорогу взрывом.

— Потолок обвалишь, — сказал Крогер. — Вон, посмотри на него.

— Возьму заряд поменьше и утрамбую землю. Главное — направить взрыв в нужную сторону. Не беспокойся, нас волной не накроет. А вы как думаете?

— Я согласен, — ответил Леви. — Если ничего другого не остается. Только будьте осторожны. И заряд заложите минимальный. Не получится — попробуем еще раз.

Он не хотел, чтобы Иосифа завалила земля, обрушенная однополчанами.

На то, чтобы вырыть нору требуемого размера, у Ламма ушло два часа. Потом он установил заряд и детонатор, подсоединил провода и протянул их до лаза, который вел на поверхность. Убедился, что Леви и Крогеру, присевшим у него за спиной, ничто не грозит, и нажал на ручку взрывной машинки.

Лежа в своей тесной гробнице, куда отверстие, не превосходившее шириной вязальную спицу, пропускало воздух, но не свет, Стивен вслушивался в затихавшие отзвуки взрыва и дрожал от вновь вспыхнувшей надежды. За ними все же послали спасательную команду. Рота, которой прежде командовал Уир, не бросила их: собирались они долго, но теперь шли им на выручку. Стивену хотелось переменить позу, однако в пространстве, которое оставил ему взрыв, о свободе движений нечего было и думать. Одним виском он упирался в твердую меловую глыбу, которая отделяла его и Джека от того, во что обратился главный туннель. Только по ней Стивен и мог ориентироваться; земля, смещенная взрывом аммонала, завалила их со всех сторон.

— Ты еще здесь, Джек? — спросил он и, протянув ногу, нащупал ступней плечо. Послышался слабый стон.

Стивен попытался разговорить Джека.

— Ты ненавидишь немцев? — спросил он. — Ненавидишь все, чем они дышат, их страну?

Со времени взрыва Джек почти не приходил в сознание.

Стивен попробовал разозлить его.

— Они убили твоих друзей. Разве ты не хочешь дожить до их поражения? Не хочешь увидеть, как их будут гнать и унижать? Въехать в их страну на нашем танке? Увидеть, как их женщины станут со страхом смотреть на тебя снизу вверх?

Джек не ответил. Пока он жив, думал Стивен, у меня еще сохраняется надежда. Но если я останусь один и не смогу притворяться, что помогаю товарищу, то уступлю отчаянию, которое, если честно, давно должно было меня раздавить.

Откуда к ним поступает воздух, он толком не понимал, однако под потолком их тюрьмы скапливалось что-то, чем можно было дышать. Время от времени он менялся местами с Джеком, чтобы поделиться с ним этим «чем-то». Стивен полагал, что один из взрывов изогнул какой-то идущий с поверхности вентиляционный рукав или трубу, по нему-то сюда и доходила крошечная струйка воздуха, которая поддерживала в них жизнь.