Испанские каникулы - Софи Кинселла

— Абсолютно уверен, — ответил Филипп.

— Ну, это просто из ряда вон. Мне ужасно неудобно, что все так получилось.

— Да, — отозвался Филипп. — Но дело в том…

— Как по-твоему, вдруг у меня начинается болезнь Альцгеймера? — В голосе Джерарда зазвучала тревога. — Говорят, она сперва проявляется в виде рассеянности. Может, у меня провалы в памяти, а я этого не осознаю?

— Возможно, — отозвался Филипп. Он встретил взгляд Аманды и беспомощно скривился. — Но дело в…

— Последний месяц у меня были обмороки. Совершенно внезапные. Как ты думаешь, это не может быть связано?

Филипп увидел поверх плеча Аманды, как тяжелая дверь отворилась. В холл вошла Хлоя. Она приподняла брови; Филипп пожал плечами.

— Вопрос не в этом, Джерард, — сказал он, прерывая поток слов собеседника. — Нам-то что теперь делать? Может, кому-то из нас перебраться в гостиницу?

— В гостиницу? — с явственным удивлением переспросил Джерард. — Старина, сейчас разгар курортного сезона. Вам нипочем не найти мест в гостинице. Просто оставайтесь где есть, да и все.

— Что, все вместе?

— Ну и что? Вас ведь там не так уж и много. Уверен, что вы как-нибудь притретесь. Горничная приходит по четвергам.

— Джерард, я не уверен…

— Вы прекрасно устроитесь! И не стесняйтесь заглядывать в винный погреб! А Хлоя там?

— Да, — ответил Филипп. — Дать ей трубку?

— Нет-нет, не беспокойся, — сказал Джерард. — На самом деле мне пора. Я опаздываю на передачу о кларете. Надеюсь, все уладится. Adios!

В трубке послышались гудки. Филипп уставился на нее с озадаченным видом.

— И что? — спросила Хлоя.

— Похоже, мы влипли, — отозвался Филипп. — Джерард уверен, что сейчас мы никак не сможем найти место в гостинице. Так что нам остается только, как он выразился, притираться.

— Притираться? — с подозрением переспросила Аманда. — Что он имел в виду?

— Не знаю, — сказал Филипп. — Он не стал уточнять.

— Хоть извинился? — поинтересовалась Хлоя.

— Сказал, что ему очень жаль, — с сомнением произнес Филипп. — Но, честно говоря, его куда больше волновало, не начинается ли у него болезнь Альцгеймера.

— Альцгеймера? — скептически переспросила Хлоя.

— Вообще его было не так просто понять.

— По-моему, он просто раздолбай! — отрезала Аманда. — Раздает приглашения направо и налево, чтобы прослыть гостеприимным хозяином, а потом умывает руки, когда выясняется, что все пошло наперекосяк. Что, по его мнению, нам теперь делать? Спать здесь всем вместе? — Она возмущенно повысила голос. — Ведь нам не хватит комнат!

Входная дверь отворилась, впустив поток жары и солнечного света, а потом закрылась за Хью. Он посмотрел на присутствующих, затем на телефонную трубку в руке у Филиппа.

— Ну как, новости хорошие?

— Не особенно, — ответил Филипп. — Джерард, похоже, не понимает, как такое могло произойти.

— Либо ему это безразлично, — сказала Аманда. — По сути говоря, нам теперь некуда деваться друг от друга. — Она взглянула на Хлою. — Не то чтобы я имела что-нибудь против… В смысле, вы кажетесь очень приятными людьми, но я никак не предполагала…

— Конечно, — отозвалась Хлоя. Уголки губ у нее слегка дернулись. — Конечно, не предполагали.

— Но вы понимаете, что я хотела сказать.

— Понимаю, — согласилась Хлоя.

Хью взглянул на нее и тут же отвел глаза.

— Наверное, нам стоит поискать гостиницу, — сказал он, повернувшись к Аманде.

— Да, дорогой, — согласилась Аманда. — Великолепная идея. Ты понимаешь, что сейчас разгар сезона? Если тебе даже удастся найти в гостинице места для нас пятерых, во что я совершенно не верю…

— Ну ладно, ладно, — слегка раздраженно бросил Хью. — Тогда, возможно, кому-то из нас придется отправиться обратно домой, оставив других в покое.

— Домой? — в ужасе воскликнула Аманда. — Хью, ты себе представляешь, в каком состоянии сейчас наш дом? В кухне сегодня перестилают пол!

— Мы домой не поедем, — невозмутимо произнесла Хлоя. — Нам нужен отпуск.

Она поднялась по лестнице и уселась на ступеньку с видом непреклонной решимости.

— Нам нужен отпуск, и мы намерены провести его здесь.

Ее голос эхом отразился от свода купола, а голубые глаза ярко заблестели в полумраке мраморного холла.

— У вас очень напряженная работа? — спросила Аманда. — Чем вы занимаетесь?

— На этой неделе я о работе не разговариваю, — заявила Хлоя, когда Филипп уже открыл было рот для ответа. — И никто из нас. Это запретная тема. Мы приехали сюда, чтобы сбежать от этого всего. Уехать от всего прочь.

— А вместо этого получили нас, — после краткой паузы произнес Хью. Он наклонил голову. — Извините.

— Нам не за что извиняться! — отрезала Аманда. — Извиняться должен этот треклятый Джерард! Никогда больше не буду читать его колонку! И вообще я намерена бойкотировать его «Вино недели»! — Она взглянула на Хлою. — Надеюсь, вы поступите так же.

— Мы никогда не смотрели «Вино недели», — сказал Филипп. — Чертовски претенциозно.

— Вообще-то я с вами согласен, — кивнул Хью. — Я никогда его высоко не ценил. Во всяком случае, как винного обозревателя.

— А что вас тогда связывает с Джерардом? — поинтересовался Филипп. — Явно не вино. Вы с ним давно дружите?

— Мы вместе учились в школе, — объяснил Хью. — Вообще-то мы много лет назад друг друга потеряли и встретились совершенно случайно. Ему не терпелось восстановить отношения.

— О, Джерард обожает собирать людей себе под крылышко, — с легким сарказмом заметил Филипп. — Теперь вас засыплют приглашениями. Он устраивает приемы чуть ли не каждый месяц.

— Хотите сказать, что мы — сырье для вечеринок? — Хью усмехнулся. — Друзья второго сорта?

— Вовсе нет, — сказала Хлоя и посмотрела на Филиппа с неодобрением. — Джерард вовсе не такой. Во всяком случае, по отношению к друзьям.

Филипп пожал плечами, отошел к огромному, во всю стену, окну и уставился на подъездную дорожку.

— Ну а как же вы? — спросила Аманда, нахмурившись. Она указала на Хлою и Хью. — Раз вы оба старые друзья Джерарда, вы должны друг друга знать?

Воцарилось молчание.

— Ну, может, пару раз и встречались, — небрежно произнесла Хлоя. — Не помню. — Ее взгляд на миг метнулся к Хью. — А вы, Хью?

— И я не помню, — после краткой паузы отозвался тот.

— Отличный сад, — сказал Филипп, глядя в окно. — И вообще место замечательное.

Он повернулся и скрестил руки на груди.