Незримые фурии сердца - Джон Бойн

Утро Рождества. Городские дороги почти пусты, обещанный снег так и не выпал. Таксист рыскал по волнам радиоприемника, он был удивительно весел, хотя крутил баранку, а не сидел дома с семьей, открывая подарки и опрокидывая стаканчик за стаканчиком.

– Надеюсь, ничего серьезного? – спросил он, глянув на меня в зеркало заднего вида.

– Что, простите?

– Вы едете в больницу. Там ничего серьезного?

Я покачал головой:

– Нет, слава богу. Сноха рожает.

– Отличная новость. Первенец?

– Второй ребенок. У них уже есть мальчик. Джордж. Три года.

Мы встали на светофоре, я смотрел в окно. Улыбаясь до ушей, девчушка в сверкающем синем шлеме ехала на новеньком велосипеде, рядом трусил отец, подбадривая ее. Велосипед слегка вихлял, но девочка держала равновесие, и отец прямо-таки лучился гордостью. Наверное, и я мог стать хорошим отцом. Творить добро в жизни сына. Ну хоть внуками обзавелся: четырех подарил Игнац, одного – Лиам. И вот на подходе шестой.

– Ребенка надо назвать Иисусом, – сказал таксист.

– Простите?

– Ребенка, говорю, назовите Иисусом. Коль в такой день родился.

– Ну это вряд ли.

– У меня-то десять внуков. Трое сидят в тюрьме. Им там самое место. Отморозки. Это всё родители виноваты.

Я отвел взгляд, надеясь уйти от разговора, а тут и больница замаячила. Я расплатился, пожелав водителю счастливого Рождества. В вестибюле я огляделся – нет ли кого знакомого, потом достал телефон и набрал номер Алисы.

– Ты в больнице? – спросил я.

– Конечно. А ты где?

– Внизу, в вестибюле. Спустись, пожалуйста, и проводи меня. Один я заблужусь. Не представляю, куда идти.

Через пару минут Алиса в элегантном праздничном наряде вышла из лифта и помахала мне рукой. Я чмокнул ее в щеку, уловив ароматы лаванды и розы, напомнившие о наших былых свиданиях, помолвке и свадьбе.

– Ты ведь не сбежишь еще до рождения ребенка? – спросила Алиса.

– Очень смешно. Острота совсем не устарела.

– Для меня не устареет никогда.

– Как дела? Есть новости?

– Пока нет. Ждем.

– Кто там?

– Родители Лоры.

– А где Лиам?

– С Лорой, где же еще?

Мы вышли из лифта; в коридоре я увидел моложавую заплаканную женщину, обнимавшую двух маленьких детей. На секунду наши взгляды встретились, я отвернулся.

– Наверное, бедняга потеряла мужа, – сказал я.

– С чего ты взял?

– Не знаю. Просто предположение.

– Возможно.

– Да еще в Рождество. Ужасно.

– Не пялься, – сказала Алиса.

– Я не пялюсь.

– Пялишься. Идем, нам сюда.

Мы свернули за угол и почти безлюдным коридором дошли до холла, где сидела средних лет супружеская пара, вставшая при нашем появлении.

– Сирил, ты, конечно, помнишь Питера и Руфь? – сказала Алиса.

– Разумеется. – Я протянул руку: – Счастливого Рождества. Рад вас видеть.

– И вас с праздником, – сказал Питер, здоровяк в тесной для него рубашке огромного размера. – Да хранит вас Иисус Христос, наш Господь и Спаситель, в сей знаменательный день.

– Заметано. Здравствуйте, Руфь.

– Здравствуйте, Сирил. Давно не виделись. Алиса только что о вас говорила.

– Наверное, все самое плохое.

– Нет-нет, она вас очень хвалила.

– Не слушай ее, – сказала Алиса. – Тебя я даже не поминала. А если что и сказала, то наверняка неприятное.

Мы все уселись.