Что может быть лучше? - Михаил Армалинский

При нём опасно лямку подтянуть,

а уж чулок поправить – невозможно.

Он тут как тут. Глаза его горят…

И, слыша, как отец его, смеясь,

на матушке расстёгивает лифчик,

он, наречённый Феликсом, трясясь,

бормочет в исступлении: «Счастливчик» (1:451).

Никуда не деться от зависти к отцу, пусть это даже и Феликс. Посрамить Фрейда не удаётся, хотя ниже об этом заявляется (см. 2:97).

Всё это – и чулки, и бельецо,

все лифчики, которые обмякли —

ведь это маска, скрывшая лицо

чего-то грандиозного, не так ли? (1:452)

Так, так…

Испытывать вожделение к женскому белью, потому что оно касается женского тела, – это всё равно что жадному до денег испытывать жажду обладания кассиршей, потому что через неё проходит множество денежных купюр.

И опять-таки трусики не попадают в перечень, или неужели и впрямь его женщина(ы) ходила без трусиков? Что вообще-то вполне могло быть. Но не в питерском климате.

На склоне лет я на ограду влез,

Я удовлетворял свой интерес

к одной затворнице…

…и я Луной залюбовался,

я примостился между копий,

открылся вид балтийских топей,

к девице в общежитие я лез,

а увидал владычицу небес (2:18).

Такова судьба интеллектуала: смотришь в фигу, а видишь книгу.

Прощай, дорогая. Сними кольцо,

выпиши вестник мод.

И можешь плюнуть тому в лицо,

кто место моё займёт (2:24).

Первое прямое обращение в лицо женщине и без всякой философии.

Однако когда другой займёт место, то уже поздно будет плевать. Стремящемуся занять место ещё можно успеть плюнуть в лицо, да только такого рода сопротивление вряд ли того стремящегося остановит. А если желанная женщина плюёт тебе в лицо, то это не очень-то отличается от поцелуя на расстоянии – воздушный французский поцелуй и есть плевок.

Не могу я встать и поехать в гости…

ни в семейный дом, ни к знакомой девке.

Всюду необходимы деньги (2: 27).

Интересно «девки» и «деньги» – это лишь хорошая рифма или правда Бродский был готов купить женщину, будь у него деньги? Если так, то его могли бы не пустить в Америку – ведь при допуске в неё заполняешь анкету, где спрашивается, имел ли дело с проститутками. Следует писать: нет, и ему пришлось бы солгать. К счастью, родина спасла своего пророка, лишив его не только свободы, но и денег.

Зная мой статус, моя невеста

пятый год за меня ни с места;

и где она нынче, мне неизвестно:

правды сам чёрт из неё не выбьет.

Она говорит: «Не горюй напрасно.

Главное – чувства! Единогласно?»

Это с её стороны прекрасно,

Но сама она, видимо, там, где выпьет (2:27).

Непоэтическая позиция – желать жениться (а не просто переспать) и не получать от женщины согласия.

Должно бы наоборот – женщина мечтает выйти за Поэта замуж, а он витает в облаках и не желает земных семейных забот или просто предпочитает обильных любовниц. Какая молодец невеста, сохранила для нас поэта своим отказом, а то погрузился бы в советский семейный быт, который бы…

«Бога нет. А земля в ухабах».

«Да, не видать. Отключусь на бабах».

Творец, творящий в таких масштабах,

делает слишком большие рейды

между объектами. Так что то, что

там Его царствие, – это точно.

Оно от мира сего заочно (2:35).

Пытаюсь разобраться: между объектами – это между бабами, живущими в разных концах города? Но почему большие рейды обязательно связаны с атеизмом? Уж не потому ли, что вера самодостаточна и ездить никуда не надо, а можно сидеть на месте и заниматься онанизмом или самосозерцанием? Что одно и то же. «Бога навалом. Особо – в бабах» – это моя версия.

Непротивленье, Панове, мерзко.

Это мне – как серпом по яйцам (2:37).

Серпом всё же лучше, чем молотом. Но как чудесно здесь ругань превращается в поэзию, хотя яйца представляются как символ боли, а не наслаждения.

Смотрит с обоев былая сотня.

Можно поехать в бордель, и сводня —

нумизматка – будет согласна.

Лень отклеивать, суетиться… (2:38)

Если лень, то не так уж и хотелось.

…что где бы любви

своей ни воздвигла ты ложе,

всё будет не краше, чем храм на крови,

с общим бесплодием схоже (2:41).

Вот я, как шафер в «Клопе», что бодро реагировал на слово «мать», реагирую на «ложе любви». И так же безосновательно – здесь явное бесплодие сексуальной тематики.

И слепок первородного греха

свой образ тиражирует в канале (2:43).

Гондоны или зародыши от абортов плавают? Мой одноклассник занимался ловлей гондонов в Карповке и потом победоносно приносил очередной на палочке и показывал девочкам, искренне и самозабвенно радуясь их страху и отвращению.

Красавица уехала. Ни слёз,

ни мыслей, настигающих подругу… (2:68)

«Настигающих» – главное слово. Обыкновенно поэты пытаются именно настичь своими словами ускользнувших женщин, то есть выебать их словесно, коль не удаётся хуем. Бродский уводит своё желание типично христианским способом – в Бога или в вещи.

Правда, возможен ещё один вариант – пресыщение после визита красавицы.

Вообще-то любовная поэзия состоит из:

1. описаний и восхищений прелестями женщин, своей возлюбленной в частности,

2. описаний силы своего желания с женщиной соединиться,

3. переживаний по поводу ревности, измены, женской недоступности,

4. удручённости от собственного безразличия к женщине и, наконец,

5. из описаний состоявшегося соития.

Практически ничего из этого у Бродского нет. За редким исключением, например, из пункта 3:

Зачем лгала ты? (2:99)

Да, но разве ж это секс?

Поехали дальше:

Сбегавшую по лестнице одну

красавицу в парадном, как Иаков,

подстерегал… (2:72).

Подстерегал? И только-то?

И тут же вдогонку:

В густой листве налившиеся груши

как мужеские признаки висят (2:73).

Голодно значит – семенем налился. Подстерегал, да ничего не вышло.

…коль двое на постель да нагишом взойдут,

скроив физиономью кислу… (2:73)

Это должны быть только многолетние супруги, иначе физиономия сладка. О ком это он, интересно? Неужто о себе, неженатом? Или о своей партнёрше?