Мужчина на расстоянии - Катрин Панколь

Я так и не смогла этого понять.

И с тех пор предпочитаю одиночество.

В маленькой комнатке с видом на море. С книгами, с чайками, которые надо мной смеются, с ветром и бурей.

Это самые надежные спутники жизни.

Они ничего не спрашивают, ничего не требуют. Любовь возникает, когда двое начинают делиться сокровенными мыслями, запретными тайнами. Все остальное — не любовь, а простое трение кожи о кожу, мимолетное наслаждение, после которого чувствуешь себя опустошенной, будто в твой дом ворвались грабители.

Оставьте свою тайну при себе, а я приберегу свою.

Вспомните старую женщину и священника из «Чужого дома».

Секреты созданы не для того, чтобы делиться ими с посторонними.

Героиня книги забыла об этом и умерла.

Что я о Вас знаю?

И Вы хотите рассказать мне всю свою жизнь!

Ну уж нет, Джонатан!

Ограничимся беседами на книжные темы.

В мире столько чудесных книг, чтобы сгорать от сострадания, тешиться иллюзиями и испытывать чужую едва тлеющую боль.

В мире столько чудесных книг, позволяющих взлететь высоко-высоко, отринув все вопросы.

Желание возможности не ровня

Граница между ними так тонка,

Что слово, с уст готовое сорваться,

В последний миг замрет на полпути.

Эмили Дикинсон

Такова жизнь.

Кей

Джонатан Шилдс

Отель «Терраса»

Сет

8 мая 1998.

Так говорите же, Кей. Говорите!

Я Вас умоляю, заклинаю, я все сделаю, чтобы заставить Вас заговорить…

Если держать свои тайны под замком, они будут медленно разъедать Вас изнутри, нанесут Вам непоправимый ущерб.

А Вы еще утверждаете, что любите жизнь. Чтобы «пробудиться», Вам просто необходимо избавиться от тяжкого бремени тайн, изгнать этих злых духов…

Если Вы и дальше будете молчать, упрямиться и дичиться, Вы рискуете повторить судьбу героини «Чужого дома»: умереть в одиночестве, всеми покинутой.

Мне кажется, наша встреча не случайна.

Возможно, в моем лице судьба послала Вам незнакомца, рядом с которым Вам легче будет выговориться, освободиться от гнета страшных тайн, которые не дают Вам жить в мире с собой и другими… Разве это нормально — в тридцать два года оказаться в полной изоляции, не видеть ничего, кроме книг и покупателей, которые, в отличие от Вас, живут полноценной человеческой жизнью? Задайте себе этот вопрос и попытайтесь честно на него ответить…

Джонатан

Кей Бартольди

«Дикие Пальмы»

Фекамп

15 мая 1998.

Разумеется, ненормально!

Но что прикажете считать нормой?

Нормально ли появиться на свет у родителей, которые настолько не похожи друг на друга, что постоянно пребывают в замешательстве, в ужасе от того, какую жизнь они выбрали? Нормально ли расти, затыкая уши руками, постоянно слушая стоны, жалобы, возгласы протеста, крики боли и невольно участвуя в бесконечных скандалах? Вешаться на шею первому встречному в надежде вдохнуть глоток свежего воздуха, вкусить немного любви? Жить в ожидании чуда?

В жизни так мало нормального, Джонатан, особенно, в жизни тех, кто потерял любовь…

Любовь — великая обманщица, великая притворщица. Она забирает у тебя все, а потом, пресытившись, стосковавшись по свежим ощущениям, улетает прочь, опустошать все новые сердца.

Вот и пытаешься зацепиться за остатки плота.

Привязываешься к городу и постепенно начинаешь его любить.

Втягиваешься в чужую жизнь, и незнакомые люди день за днем становятся все ближе, и от мелких радостей твои раны рубцуются сами собой… Вот Жозефа с горечью и гневом рассуждает об арабо-израильском конфликте. Вот они с Лораном возятся на кухне, и на столе появляется золотистый морской язык и аппетитные мидии. А ближе к ночи начинаются разговоры «за жизнь», и хозяева испытующе меня разглядывают. (Ей уже лучше? Она оправилась? Позабыла, наконец, своего беглеца?) А еще Натали и Рике; и славная мадам Мари, которая не очень-то понимает, в чем дело, но, когда я вхожу, достает из-под прилавка свои лучшие сыры; и мсье Ленэ, который всегда готов порадовать одинокую девушку свежайшими плюшками и потихоньку подкладывает в пакет с выпечкой бесплатную шоколадку!

Все они знают мою историю. Развязка случилась здесь, в Фекампе, у них на глазах.

Они спасали меня общими усилиями, каждый по-своему. Говорят, нормандцы холодные и расчетливые, а я каждый день ощущаю, как за показной неприступностью бьются их горячие сердца.

Они подобрали меня и отогрели.

И на этой земле я построила себе убежище, другого слова не подберу.

Так прячешься в спасательную скорлупу, так хватаешься за соломинку и заново учишься дышать. Потихоньку, шаг за шагом. Мелкие радости заполняют собой пустоту и тем самым возвращают тебя к жизни, когда истинное счастье, огромное, пугающее, необыкновенное, навеки тебя покинуло.

Я познала сполна это пугающее счастье и больше к нему не стремлюсь. Я не желаю ничего огромного, ничего выдающегося. Я хочу счастья простого и осязаемого, чтобы повиснуть на шее у того, кто это счастье принесет, обхватить его за плечи, войти в его сны и уже никогда с ним не расставаться…

Не пытайтесь меня понять.

Не заставляйте меня вспоминать.

Продолжим лучше переписку просвещенных книгоманов…

Так я чувствую себя в своей тарелке, болтливой и шаловливой, способной Вас рассмешить!

Только прошу Вас, Джонатан, не требуйте от меня большего.

Please, please[27]…

Кей

Джонатан Шилдс

Отель «Юлий Цезарь»

Арль[28]

19 мая 1998.

Тогда я вернусь…

Вернусь в Фекамп.

Остановлюсь в гостинице и буду ждать.

Буду ждать, пока Вы сами не расскажете мне свою историю.

К черту путеводитель, к черту моего заказчика с его «правдой жизни». Наблюдений у меня и так уже порядком, а Гарибальди подождет!

Я напишу роман, и продаваться он будет ничуть не хуже.