"Титаник" плывет - Марина Юденич

Это было в высшей степени странно.

Сочти они, что Майкл Эймз и его команда свихнулись или допустили дурацкую ошибку, реакция, вне всякого сомнения, была бы иной.

Выходило, что сообщение о тонущем «Титанике» было воспринято как достоверное.

Из этого следовало, что на базе знают о каком-то «Титанике», возможно, двойнике погибшего, который по мистическому стечению обстоятельств терпит бедствие приблизительно в том же районе, что и первый.

Как и тот — напоровшись на айсберг.

Последнее было невозможно в принципе.

Капитан Эймз прекрасно знал, что никаких айсбергов в указанном районе Атлантики сейчас нет. — Но — даже если допустить невозможное! — отчего тогда линкору предписывалось следовать прежним курсом?! До места крушения было полчаса хода.

Что могло заставить командование ВМС США попрать одну из главных флотских заповедей?

Эймз терялся в догадках.

Можно было предположить, что им известно о чьей-то немыслимой шутке в эфире. Это было единственным разумным объяснением поступившего приказа. Но тут же возникал естественный вопрос: отчего бы базе не уведомить о том капитана? Ответа не было. Вразумительного ответа.

Еще более странной оказалась подпись.

Эймз верил своим глазам, а перед ними был документ, подписанный вице-адмиралом О'Коннэром. За каким дьяволом заместитель командующего флотом оказался в такое неурочное время на отдаленной и отнюдь не стратегической базе?!

Эймз, впрочем, ни секунды не сомневался, что Арни О'Коннэр благополучно пребывает в своем доме на восточном берегу Мэриленда.

С вице-адмиралом их связывала старинная дружба: Майкл Эймз не единожды был гостем уютного дома О'Коннэров — и сейчас представил его почти воочию. Приятное — в другое время — воспоминание теперь не доставило ему удовольствия.

Вице-адмирала разбудили среди ночи — это было ясно. Яснее ясного было и то, что никто не сделал бы такого из-за пустяка.

Бутылка «Johnny Walker» окончила свое существование, не дожив до утра.

В этой связи голова капитана Эймза в момент пробуждения была тяжелой, но, поднявшись на мостик, он неожиданно испытал облегчение и даже прилив сил.

В прозрачном небе ярко сияло солнце, и бескрайняя водная гладь, нежась в его лучах, переливалась и сияла, источая обманчивое тепло и ласку.

Трудно и даже невозможно было поверить, что эти приветливые, кроткие воды обрекли на мученическую смерть великое множество ни в чем не повинных людей, став им последним, мрачным приютом.

А тысячи моряков и прочих несчастных, кому судьбой было уготовано умереть во время многодневного плавания!

Их души наверняка так и не обрели покоя и пребывают где-то поблизости. Неподалеку от того места, где по старинному морскому обычаю тела были сброшены в воду. В холщовом мешке; с неизменным грузом, чтобы покойник прямиком угодил на дно.

Так стоило ли удивляться тому, что в море порой случаются странные, порой — необъяснимые, пугающие вещи?!

Капитан Эймз непроизвольно мотнул головой, пытаясь вместе с похмельным гулом отогнать наваждение минувшей ночи. Ее остаток прошел спокойно. Ничего необычного более не происходило. Линкор шел полным ходом, направляясь к родным берегам.

«Слава Богу, этот бред закончился!» — подумал Майкл с облегчением.

И ошибся.

Бред оказался бесконечным.

Впрочем, правильнее, наверное, будет назвать его кошмаром. Вынырнув откуда-то из бездонных пучин океана, со дна, где покоился обглоданный ржавчиной остов знаменитого утопленника, а может, и вовсе из кромешной тьмы небытия, он поселился в жизни Майкла Эймза навсегда.

В разные годы кошмар капитана Эймза принимал разные обличья.

Первым его воплощением стали два неприметных молодых человека в аккуратных недорогих костюмах, белых рубашках и неброских галстуках. Они дожидались капитана Эймза в кабинете начальника базы ВМС США, куда, завершив одиночное плавание, пришел «Джон Кеннеди».

В присутствии непрошеных гостей хозяин кабинета чувствовал себя неуютно. Похоже, слегка робел.

Парни были из Лэнгли — бывший подводник просто не знал, как следует обращаться с людьми этого ведомства. Беззастенчиво скомкав и без того короткий ритуал приветствия, он малодушно ретировался, оставив Эймза отдуваться в одиночестве. Пришельцы, впрочем, держались дружелюбно.

Разговор получился коротким.

Завершая его, один из «серых» мальчиков вежливо предупредил:

— Надеюсь, капитан, вы не станете обсуждать инцидент с MGY.

А второй добавил:

— Ни с кем и никогда.

— Не имею дурной привычки трепаться о делах службы, господа.

— Мы так и думали.

— Меньше всего мне хочется совать нос в ваши секреты, но раз уж вышло так, что я оказался к чему-то причастен, может, растолкуете все же, кто и зачем послал этот чертов сигнал? А, парни?

— Нет, капитан. Не имеем права.

Один из гостей едва заметно нахмурился. А другой коротко добавил:

— Зато можем дать вам совет.

— Валяйте!

— Забудьте об этом сигнале, кэп! Выбросьте его из головы. Мог ваш радист, к примеру, что-то напутать?

— Нет, сэр. На моем судне радисты ничего не путают.

— Считайте, что парень был пьян.

— На моем судне…

— Понятно, радисты не пьют. Тогда остается предположить, что пьяны были вы.

— Как насчет такого варианта, кэп?

— Дерьмовый вариант, парни. Но я вас понял.

— Мы можем быть уверены, что договорились?

— Я уже сказал, что не привык болтать лишнего.

На самом деле капитан Эймз сказал неправду. Вернее, правдивым это утверждение было лишь отчасти. Он действительно не привык распространяться о своей работе. Двадцать три года безупречной службы были тому и порукой, и подтверждением.

Но сейчас Эймз твердо решил переговорить кое с кем о загадочном сигнале «Титаника».

10 сентября 1992 года

Флорида, США

Они прилетели во Флориду вместе.

— Ты можешь пока поглазеть на их девок в бассейне — там есть на что смотреть, поверь, малыш! — доверительно порекомендовал Тони отец. — А потом мы где-нибудь перекусим. Я хочу поставить твоему приятелю хорошую выпивку, он в четвертый раз устраивает мне неплохой «promotion»[15]. Здесь постоянно снимает эта рыжая бестия из CNN и Дон Кларк из SBC — помнишь, такой седой малый, который все время ругает военных? Словом, они нагоняют приличную прессу. Я ваш должник, ребята…