О красоте - Зэди Смит

Кратковременный физический подъем сменился паникой. На веранде было холодно и сыро. У Карла промокли джинсы. Что наделала! Что она наделала! Разъяренный Карл, тяжело дыша и глядя снизу вверх, стоял перед ней на коленях. Сердце Зоры, разумеется, было разбито. И уже нечего было терять.

— Ну ты даешь… Бред какой-то… — шептал Карл. Потом он вскочил и заорал: — Ты что, шизанулась?

— Ты хоть ее прочитал? — задрожав всем телом, крикнула Зора. — Я столько времени на нее убила, курсовик в срок не сдала, для одного тебя старалась, а…

Она не высказала свою потаенную мысль, которая увязывала два момента («Я ради Карла пишу статьи» и «Карл целуется с Викторией Кипе»), поэтому, естественно, уловить смысл ее слов было проблематично.

— Что ты гонишь? Ты что натворила-то, а?

Зора опозорила его перед девушкой, перед всеми гостями вечеринки. От обаятельного Карла Томаса из Веллингтонской библиотеки афроамериканской музыки не осталось и следа. Перед ней стоял тот Карл, что душными, парными летними днями просиживал у подъездов многоквартирных домов в Роксбери. Карл, который в виртуозных словесных перепалках умел загибать такие оскорбительные шуточки, что соперники терялись. Никогда еще с Зорой не разговаривали подобным образом.

— Я… я… я…

— Ты что, моя девушка?

Зора горестно зарыдала.

— И при чем тут, к хренам собачьим, твоя статья? А! Так, значит, я должен отблагодарить?

— Я просто старалась тебе помочь. Вот все.

— Выходит, не просто, — сказал Карл, подбоченившись и до смешного напоминая Кики. — Ты хотела еще кое-чего. Ждала, так сказать, награды. Значит, я должен был за это лизать твой уродский зад?

— Заткнись!

— Так вот для чего все это было, — Карл насмешливо присвистнул, но в глазах его отчетливо читалась боль, усиливавшаяся с каждым новым озарением. — Ну ты даешь… Так вот почему ты обо мне пеклась? Я ведь знал, что не умею писать. А ты меня выставляла идиотом перед всеми этими «поэтами». Сонеты! Ты мне с самого начала мозги пудришь, да? Сначала подобрала меня на улице, а теперь набрасываешься, потому что я, типа, тебя обломал? Черт! Я думал, мы друзья!

— Я тоже так думала! — плакала Зора.

— Не реви, слезами тут не отделаешься, — гневно предостерег он, и все-таки в его голосе Зоре послышалось участие. У нее забрезжила робкая надежда, что все закончится хорошо. Она протянула Карлу руку, но тот попятился.

— Выкладывай, — потребовал он. — В чем дело? У тебя напряги с моей девушкой?

От этих слов у Зоры из носа живописно вылетел комок соплей и слез.

— Твоей девушкой!

— У вас с ней напряги?

Зора утерлась воротником платья.

— Нет, — негодующе фыркнула она. — Еще чего! Стану я напрягаться из-за такой!

Карл изумленно вытаращил глаза и прижал руку ко лбу, силясь осмыслить услышанное.

— Не понял…

— Неважно. Господи! Вы как раз друг друга стоите. Барахло, а не люди.

Карловы глаза посуровели. Он приблизил к ней искаженное лицо — совсем не о таком мечтала она целых полгода!

— А ты знаешь кто? — сказал он, и Зора приготовилась выслушать приговор. — Сука поганая.

Зора отвернулась и пустилась в трудный обратный путь по ступеням веранды — потеряв пальто, сумочку и гордость и приобретя целый ворох неприятностей. В этих туфлях спуск давался намного сложнее подъема. Вот, наконец, и тротуар. Гнев постепенно вытеснялся чувством унижения, и Зоре отчаянно захотелось домой. Она ощутила первые уколы стыда, который теперь, видимо, долго ее не отпустит. Скорее домой, спрятаться под что-нибудь большое и надежное. На веранде появился Джером.

— Зур? Что с тобой?

— Джей, поедем домой, со мной все нормально, пожалуйста, поедем домой.

Услышав это, Карл сбежал по ступенькам и кинулся к ней. Ему не хотелось запомниться ей таким — отталкивающим, грубым; почему-то его и сейчас волновало, что она о нем думает.

— Я просто пытаюсь понять, какая муха тебя укусила, — искренне сказал он, подходя к ней вплотную и заглядывая в глаза; Зора чуть не упала ему на грудь. Однако Джерому с веранды почудилось, что сестра съежилась от страха. Он ринулся вниз по ступенькам и протиснулся между ней и Карлом.

— Э, приятель, — неубедительно сказал он. — Осади.

Входная дверь опять отворилась. Вышла Виктория

Кипе.

— Супер! — крикнула Зора горстке наблюдавших с балкона зрителей. — Пора продавать билеты!

Виктория закрыла за собой дверь и сбежала по ступенькам, к немыслимым каблукам ей явно было не привыкать.

— Ты чего? — спросила она Зору, скорее, с любопытством, чем со злобой.

Зора раздраженно закатила глаза. Тогда Виктория повернулась к Джерому.

— Джей, из-за чего она?

Джером понурился и покачал головой. Виктория снова обратилась к Зоре:

— Ты хочешь мне что-то сказать?

Обычно Зора боялась цапаться с ровесницами, но контраст между невозмутимым великолепием Виктории Кипе и своим сопливым ничтожеством она вынести не смогла.

— Ничего! НИ-ЧЕ-ГО! — проорала Зора и зашагала прочь. Но тут у нее подвернулась нога, и Джером подхватил ее под локоть.

— Она завидует, и все дела, — язвительно бросил Карл. — Ты ее красивее. Вот она и бесится.

Зора развернулась к нему.

— Лично я выбираю себе партнеров не только из-за симпатичной задницы. Раньше мне почему-то казалось, что ты тоже, но я ошибалась.

— Прости, что ты сказала? — переспросила Виктория.

Зора, сопровождаемая братом, заковыляла было дальше, но Карл не отставал.

— Ведь ты ее совсем не знаешь. Привыкла всегда всех подряд презирать.

Зора опять остановилась.

— Прекрасно я ее знаю. Пустышка она. Потаскуха!

Карл едва успел перехватить кинувшуюся на нее

Викторию. Джером повис на указующей руке сестры.

— Зур! — прикрикнул он. — Прекрати! Довольно!

Но Зора упорно вырывалась. Карл с отвращением

посмотрел на них с Джеромом. Потом взял Викторию за руку и повел обратно.

— Вези свою сестру домой, — через плечо бросил он Джерому. — Она перебрала.

— И таких, как ты, я тоже знаю, — беспомощно прокричала Зора ему вслед. — Тебя волнует только твой член, который каждые пять минут выпрыгивает из штанов. Ни о чем другом ты думать не в состоянии. При этом тебе не хватает банальной разборчивости вставить его в кого-то поприличнее, чем Виктория Кипе. Ты просто кобель!

— Заткнись! — взвизгнула Виктория и заплакала.