Прощай - прости - Кэти Келли

В какой-то момент Эшлин сняла его с доски и спрятала в ящик буфета в столовой. Одно время она даже подумывала о том, чтобы вообще вырезать Майкла с фотографии, но потом решила, что это будет слишком по-детски.

Сэм долго разглядывал снимки и записки. Не обошел он вниманием и почтовую открытку из Стамбула, и еще одну, с изображением Микки Мауса, из Диснейленда, равно как и список покупок, составленный Эшлин, в котором значились туалетная бумага и кондиционер для белья.

— А тебя здесь нет, — заметил он, оборачиваясь к ней.

Эшлин достала из буфета полупустую бутылку «Джеймсон»[60]и плеснула понемногу в оба стакана.

— Я не фотогенична.

— Не смей так говорить, — твердо заявил он. — Уверяю тебя, Эшлин, ты, конечно, можешь быть другого мнения, но ты — потрясающе красивая женщина.

Она уже собралась возразить ему, как вдруг вспомнила статью, прочитанную в каком-то журнале: «…Вы никогда не обретете уверенности в себе, если не научитесь достойно принимать комплименты. И недостаток вашей уверенности в конце концов убедит окружающих в том, что они ошибаются, а вы правы насчет себя».

— Спасибо, — сказала Эшлин. Оказывается, это совсем нетрудно.

— Кажется, тебе нечасто говорили, что ты красивая, — заметил Сэм.

Он прислонился бедром к столу и сделал большой глоток виски. Эшлин последовала его примеру. Огненная жидкость опалила нутро.

— Иди сюда, — сказал Сэм.

Не выпуская из рук стакана, она остановилась перед ним. Он погладил ее по щеке, а потом рука его лениво скользнула к шее и обласкала ее. Эшлин чувствовала, как вспыхивает огнем ее кожа в тех местах, где он касался ее, и непроизвольно подалась вперед, чтобы ему было удобнее трогать ее.

— Ты очень красивая, — пробормотал он, забирая у нее стакан с виски. Обняв ее обеими руками за талию, он притянул ее к себе. Губы их встретились, и Эшлин вдруг показалось, что раньше ее никто и никогда не целовал. Она почувствовала прикосновение его твердых жадных губ и всем телом прижалась к нему, отбросив всякую осторожность. Они сплелись в объятиях. Тело его оказалось упругим и мускулистым — благодаря скалолазанию, вне всякого сомнения.

Она притянула голову Сэма к себе и запустила пальцы в его каштановые волосы, жарко целуя в губы. Он оказался очень вкусным. Целоваться с ним было здорово. Она вновь потянулась к нему, на этот раз покрывая мелкими и частыми поцелуями, сливающимися в один.

На нее вдруг нахлынуло ощущение, уже испытанное ею на прошлой неделе. Она перестала нервничать и сомневаться, ее охватило желание ощутить его целиком, на себе и внутри себя.

— Ты просто невероятна, Эшлин. Единственная и неповторимая, — выдохнул он, отрываясь на миг от ее губ. — Продолжим наверху?

— Да. — Эшлин не верила своим ушам — неужели она говорит такое? Неужели это она, разведенная женщина тридцати пяти лет, обнимается с мужчиной, которого едва знает, и готова заняться с ним сексом? На первом свидании! Неужели она ведет себя как падшая, распутная женщина? Наверное. Но кому какое дело? Она могла поступать так, как ей заблагорассудится. Но все же кое-какие меры предосторожности принять необходимо. Если уж она собирается и впрямь выкинуть нечто безумное, то следует побеспокоиться о том, чтобы не подцепить СПИД и не забеременеть.

— У тебя есть презервативы? — напрямик поинтересовалась она, изумляясь собственной смелости.

— Да. Но ты уверена, что действительно хочешь сделать это? — прошептал он, будоража ее жаркими, частыми прикосновениями губ.

— Да. Идем.

Она приняла решение и отступать не собиралась. Ну и что, если она намерена заняться сексом в своем супружеском доме с человеком, который ей вовсе не муж? Ее чертов супруг свалил отсюда с другой женщиной. Господи, ей надо выпить.

Эшлин выскользнула из объятий Сэма, взяла свой стакан и осушила его одним глотком. Он улыбнулся и тоже допил свой, а потом протянул ей, чтобы она наполнила его вновь. Она щедро плеснула виски в оба стакана, после чего взяла его за руку и повела наверх.

В спальне царил полумрак. Прежде чем она успела включить прикроватные лампы, более щадящие и милосердные, чем верхний свет, он забрал у Эшлин ее стакан и опустил на тумбочку вместе со своим, а потом вновь обнял ее.

Они упали на кровать и перекатились так, что она оказалась сверху Он принялся пылко целовать ее, и рука его скользнула ей под юбку и стала нежно поглаживать ее бедро. «Чулки и подвязки, — подумала Эшлин. — Мне следовало бы носить чулки и подвязки, а не колготки».

Сэм попытался добраться до пояса ее прозрачных черных колготок, но поднять ей юбку достаточно высоко у него не получалось.

Если она не придет ему на помощь, он провозится всю ночь.

— Подожди, — прошептала она. А почему, собственно, она разговаривает шепотом? Ведь услышать их было некому.

Эшлин снова поцеловала Сэма, а потом сползла с него и нетвердо поднялась на ноги. Боже, кажется, она выпила слишком много. А если говорить откровенно, то просто напилась.

Он с вожделением смотрел на нее, пока она медленно расстегивала «молнию» на юбке. Проклятье. Вряд ли можно придумать что-либо менее эротичное, чем женщина в колготках поверх трусиков. Да еще не первой молодости женщина. Она не хотела, чтобы он увидел ее такой.

— Я жду. — Кажется, несмотря на ее опасения, он был приятно удивлен. — Включи свет, чтобы я мог тебя видеть.

Эшлин обошла кровать, чтобы включить лампу на прикроватной тумбочке. Едва она щелкнула выключателем, как Сэм сгреб ее, одной рукой расстегивая молнию на юбке. Та соскользнула к лодыжкам, и она быстро стащила с себя колготки, прежде чем он успел привлечь ее в свои объятия. Они вновь поцеловались. Его язык проник ей в рот, пока руки нежно изучали ее тело. Хвала Господу, что она успела побрить ноги сегодня.

— Я могу снять это? — спросил Сэм, кончиками пальцев касаясь застежки ее «боди».

— Только если ты тоже разденешься.

Неловкими пальцами, которые то и дело соскальзывали с маленьких пуговиц, Эшлин принялась расстегивать ему рубашку Она уже почти закончила и запустила обе руки ему за пазуху, когда почувствовала, что он расстегнул на ней белье. Она задрожала от удовольствия, ощутив прикосновение его пальцев, которые принялись ласкать и поглаживать ее в интимных местах.

— Ох, Сэм, — пробормотала она.

— Тебе хорошо? — спросил он.

— Замечательно, — искренне ответила она, отдаваясь во власть чистого незамутненного удовольствия. Сэм приподнял бронзовый шелк и, затаив дыхание смотрел на ее груди, заключенные в тиски кремового бюстгальтера.

— Ты прекрасна, — сказал он, водя носом по мягкой плоти ее груди. — Помоги мне снять эту штуку.

Эшлин стянула «боди» через голову. Сэм потянулся ей за спину и одним движением расстегнул бюстгальтер.