Возвращение домой.Том 2 - Розамунда Пилчер

Но я была бы счастлива, если бы вы отпустили ее к нам, когда она чуть подрастет.

Я еду домой сразу после Джесс — как только будет место на корабле или самолете.

Берегите нашу сестренку. С уважением.

Рут Малани»

Джудит прочла письмо дважды, потом еще раз, затем сложила его и спрятала в верхний ящик туалетного столика. «Берегите нашу сестренку». Три с половиной года Рут берегла ее, берегла как могла, несмотря на то что сама находилась в тех же ужасающих условиях. Вот кому принадлежало сердце Джесс, ее любовь и преданность. И они были вынуждены расстаться, чтобы пойти каждая своей дорогой.

За окном уже стемнело. Джудит встала, вышла из спальни и отправилась искать Джесс. Она нашла ее на освещенной лампами веранде. Сидя в одиночестве, девочка листала один из старых массивных фотоальбомов Боба. Когда Джудит вошла, Джесс подняла глаза.

— Иди сюда, взгляни на эти снимки. Мама с папой. Много-много лет назад. Такие молодые.

Джудит пристроилась возле нее на плетеном канапе с подушками и положила руку ей на плечи.

— Где дядя Боб?

— Пошел переодеваться. Он дал мне посмотреть этот альбом. Это когда они еще жили здесь, в Коломбо. А вот ты, в какой-то ужасной панамке. — Она перевернула страницу. — А это кто такие?

— Это наши бабушка и дедушка, мамины родители.

— С виду совсем старики.

— Они и были старики. И ужасные зануды. Я терпеть не могла к ним ездить. Тебе это тоже вряд ли было по душе, хотя ты была еще совсем маленькой, А это — Бидди, жена дяди Боба, мамина сестра. Ты ее полюбишь. Она такая занятная, с ней не соскучишься.

— А это?

— Это — Нед, лет в двенадцать. Их сын, наш двоюродный брат. Он погиб в начале войны, когда потопили его корабль.

Джесс ничего не сказала, просто перевернула страницу.

— Я прочла письмо, — сказала Джудит. — Рут, наверное, чудная.

— Так и есть. И смелая, никогда ничего не боялась.

— Она пишет, что ты тоже не из трусливых. Джесс деланно пожала плечами.

— Она сказала, что в лагерях вы были сестрами.

— Мы притворялись, что мы сестры. Поначалу. А потом это стало как бы правдой.

— Тяжело, наверно, было расставаться с ней.

— Да.

— Она бы хотела, чтобы ты приехала к ней в Австралию, когда будешь чуть постарше.

— Мы с ней говорили об этом.

— Я думаю, это прекрасная мысль.

Девочка вскинула голову и впервые посмотрела Джудит прямо в лицо.

— Правда? Правда можно?

— Ну конечно, разумеется. Скажем, когда тебе исполнится семнадцать. Всего лишь через три года.

— Через три года!

— Тебе надо учиться, Джесс. Когда мы вернемся, ты пойдешь в школу. Тебе многое предстоит наверстать. Но вовсе не обязательно отправлять тебя куда-нибудь далеко от дома. Ты могла бы ездить каждый день в «Святую Урсулу», где училась я.

Но Джесс не интересовали разговоры о школе. Она явно не собиралась бросать австралийскую тему.

— Я думала, ты скажешь, что мы не можем позволить себе эту поездку, что это слишком дорого обойдется. Ведь Австралия так далеко от Англии!

— Мы сможем это осилить, обещаю. И, может быть, когда ты поедешь обратно, ты могла бы взять Рут с собой, привезти ее к нам.

— Ты серьезно? — Да, серьезно.

— О, это моя самая большая мечта! Если бы мне предложили исполнить одно-единственное желание, то я пожелала бы именно этого. Когда мы прощались сегодня утром, хуже всего была мысль о том, что мы никогда больше не увидимся. Можно мне написать ей об этом? Я знаю ее австралийский адрес, я его наизусть выучила на случай, если потеряю листок.

— Думаю, тебе следует написать ей завтра же. Не теряя времени. И тогда у вас обеих будет приятная перспектива, будет, чего ждать. Это важно — чтобы у человека всегда было, чего ждать впереди… А пока нам с тобой надо подумать о делах не столь отдаленного будущего.

— О каких именно? — нахмурилась Джесс.

— По-моему, нам пора возвращаться домой.

Джудит собирала вещи. Она никогда особенно не любила это занятие, а на сей раз дело осложнялось еще тем, что с ней была Джесс и предстояло подготовить четыре места багажа — два для вещей, «нужных в дороге», и два — для «ненужных в дороге».

Для «ненужных в дороге» вещей она приобрела пару больших кожаных чемоданов, перетянутых ремнями на пряжках, — хотелось верить, достаточно крепких, чтобы выдержать суровое обращение портовых грузчиков Коломбо и Ливерпуля и не пострадать в случае падения с большой высоты. Под «нужные в дороге» вещи она отвела свой привезенный из Тринкомали чемодан, а для Джесс купила вместительный кожаный саквояж.

Магазин «Уайтзвей и Лейдло», этот «Хзрродз» Востока, не обманул их ожиданий.

Покупка одежды растянулась почти на целый день; Джудит разошлась вовсю, забыв на время о бережливости. Она знала, что в Англии продажа одежды нормирована строже, чем когда-либо: лишения военного времени все еще терзали измученную, многострадальную страну. Не говоря уже о том, что на улаживание формальностей уйдет, вероятно, какое-то время, и пока соответствующая информация не поступит по различным бюрократическим каналам куда следует, они не получат талонов на одежду, продукты питания, горючее.

Поэтому для Джесс был приобретен полный гардероб: нижнее белье, рубашки, свитера, юбки, шерстяные чулки, пижама, четыре пары туфель, толстый халат и теплое, непромокаемое пальто. Все это было сложено на кровати Джесс в виде аккуратных узлов, которым предстояло отправиться в трюм корабля. Судно, как им сказали, до отказа забито возвращающимися военнослужащими, и каждый клочок свободного места будет на вес золота. Так что в дорогу Джудит отложила только самое необходимое: хлопчатобумажные рубашки, джемпера, шерстяную кофту, тонкую ночную рубашку, легкие матерчатые туфли. А на тот день, когда они сойдут на берег, — брюки и куртку из мягкой рыжевато-коричневой замши.

Сейчас, в четыре часа, пекло невыносимо, и с трудом умещалась в голове мысль о том, что через три недели они будут рады натянуть на себя все эти тяжелые, толстые, колючие вещи. Простая попытка взять в руки шерстяной свитер была мучительна — это было все равно что вязать в палящий зной. Джудит чувствовала, как по затылку стекают капли пота, влажные волосы липли ко лбу.

— Мисс Джудит, — послышался за спиной мягкий голос Томаса. Она выпрямилась и обернулась, отведя волосы с лица. Смущенный тем, что пришлось оторвать ее от дела, Томас робко стоял в проеме двери, которую она оставила открытой для того, чтобы создать сквознячок.

— Что, Томас?