Четвертое сословие - Джеффри Арчер

Потом он пошел в ванную, оставив телевизор включенным — его ничуть не заботило, что он может разбудить Шерон.

К семи он уже был одет и с каждой минутой нервничал все больше. Он переключился на «Доброе утро, Америка». Мэр рассказывал, как он собирается решить проблему с профсоюзом пожарных и их требованием увеличить выходное пособие по сокращению штатов. «Врезать ублюдкам как следует!» — вопил он с экрана. В конце концов он выключил телевизор, после того как метеоролог сообщил ему, что день снова будет жаркий и безоблачный, температура поднимется выше сорока градусов — в Малибу. Армстронг достал пуховку из пудреницы Шерон и промокнул себе лоб, потом спрятал ее в карман. В 7.30 он позавтракал в номере, не удосужившись заказать что-нибудь для Шерон. Она еще спала, когда в половине девятого он отправился на встречу со своим адвокатом.

Рассел Критчли ждал его в ресторане. Не успев сесть за стол, Армстронг заказал второй завтрак. Адвокат достал из портфеля документ на нескольких страницах и начал подробно объяснять пункт за пунктом. Пока Критчли потягивал кофе, Армстронг проглотил омлет из трех яиц, заев его четырьмя вафлями с кленовым сиропом.

— Никаких серьезных проблем быть не должно, — сказал Критчли. — В сущности, это копия того же документа, что ее деверь подписал в Женеве — хотя, конечно, она не потребовала никакого тайного вознаграждения.

— К тому же, по условиям завещания сэра Джорджа Шервуда, она должна принять двадцать миллионов долларов — у нее нет другого выбора.

— Совершенно верно, — кивнул адвокат. Открыв другую папку, он добавил: — Когда они унаследовали весь пакет акций, все трое подписали обязательное соглашение, согласно которому, в случае продажи акций, хотя бы двое из них должны прийти к согласию в отношении цены. Как вам известно, Александр и Маргарет уже договорились между собой и назначили цену в размере двадцати миллионов долларов.

— Почему они на это пошли?

— В противном случае, по условиям завещания сэра Джорджа, они бы вообще ничего не получили. Он явно не хотел, чтобы они передрались из-за цены.

— А правило двух третей все еще действует? — Армстронг полил сиропом очередную вафлю.

— Да, интересующая нас статья выражена предельно ясно, — Критчли перевернул страницы уже другого документа. — Вот.

Он начал читать:

— «Если лицо или компания получает право быть зарегистрированным в качестве владельца не менее 66,66 процента выпущенных акций, такое лицо или компания вправе купить оставшиеся выпущенные акции по цене, равной средней цене, уплаченной таким лицом или компанией за акции, находящиеся в собственности такого лица или компании».

— Черт бы побрал этих юристов! Что означает эта белиберда? — спросил Армстронг.

— Как я говорил вам по телефону, если вам уже принадлежит две трети пакета акций, у владельца оставшейся трети — в данном случае, это сэр Уолтер Шервуд — нет другого выбора, кроме как продать вам свои акции по той же цене.

— Значит, я получаю сто процентов акций, а Таунсенд даже не знает, что «Глоуб» продается.

Критчли улыбнулся и снял свои полукруглые очки.

— Нам повезло, что Александр Шервуд поделился с вами этой информацией, когда вы встречались с ним в Женеве.

— Не забывайте, она стоила мне миллион франков, — напомнил ему Армстронг.

— Думаю, это не напрасно потраченные деньги, — сказал Критчли. — И если вы предъявите платежное поручение на двадцать миллионов долларов в пользу миссис Шервуд…

— Я договорился в Банке Нового Амстердама, что заберу у них поручение в десять часов.

— В таком случае, раз у вас уже есть акции Александра, вы будете иметь право купить долю сэра Уолтера за те же деньги, и он ничего не сможет с этим поделать.

Критчли посмотрел на часы и, глядя, как Армстронг поливает сиропом очередную порцию вафель, позволил официанту налить ему вторую чашку кофе.

Ровно в 9.55 лимузин Таунсенда остановился на 63-й улице перед элегантным особняком, облицованным коричневым песчаником. Он шагнул на тротуар и направился к двери, три юриста следовали за ним. Швейцара явно предупредили, что миссис Шервуд ждет гостей. Когда Таунсенд назвал свое имя, он лишь сказал: «Пентхаус», — и показал в сторону лифта.

Наверху их встречала горничная. Часы в холле пробили десять, и в коридоре появилась миссис Шервуд. На ней было, как сказала бы леди Таунсенд, платье для коктейлей. Она слегка удивилась, увидев компанию из четырех мужчин. Таунсенд представил юристов, и миссис Шервуд жестом предложила им следовать за ней.

На потолке в коридоре висела внушительных размеров люстра, повсюду стояла мебель в стиле Людовика XIV, стены украшали картины импрессионистов, и Таунсенд понял, на что уходили прибыли от «Глоуб». Когда они вошли в гостиную, из-за стола поднялся пожилой мужчина с аристократическими чертами лица, с шапкой густых седых волос, в очках в роговой оправе, в двубортном черном костюме.

Том сразу узнал старшего партнера фирмы «Берлингем, Хили и Аблон» и впервые подумал, что его задача может оказаться весьма непростой. Мужчины тепло пожали друг другу руки, потом Том представил Аблона своему клиенту и двум помощникам.

Когда все расселись и горничная подала чай, Том открыл портфель и передал Аблону два договора. Помня о том, что время их поджимает, он постарался как можно быстрее ознакомить с документами адвоката миссис Шервуд. По ходу дела старик задал несколько вопросов. По-видимому, ответы Тома его удовлетворили, потому что, перевернув последнюю страницу, мистер Аблон повернулся к своей клиентке и сказал:

— Я считаю, что вы можете подписать эти два документа, миссис Шервуд, при условии, что векселя в порядке.

Таунсенд посмотрел на часы. Они показывали 10.43. Он улыбнулся, когда Том открыл портфель и достал два платежных поручения. Но миссис Шервуд повернулась к своему адвокату и спросила:

— Предусматривает ли договор на издание книги штраф в размере одного миллиона долларов, который мне выплатит «Шуман» в случае, если не напечатает сто тысяч экземпляров моего романа в течение года после заключения договора?

— Да, предусматривает, — ответил Аблон.

— И если книга не войдет в список бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», они лишатся еще одного миллиона? Это тоже предусмотрено?

Таунсенд улыбнулся, зная, что в договоре нет пункта о распространении и нет никакого упоминания о предельных сроках появления романа в списке бестселлеров. Ему нужно только отпечатать 100 тысяч экземпляров, а это он может сделать в любой своей американской типографии, и тогда вся эта афера обойдется ему в 40 тысяч долларов.

— Все это оговорено во втором договоре, — подтвердил мистер Аблон.

Том пытался скрыть удивление. Как мог человек с таким опытом, как у Аблона, просмотреть два столь явных упущения? Похоже, Таунсенд оказался прав — им это сойдет с рук.