Сердце Абзалета - Ойзин Макганн

Сдирая в кровь руки, Эмос, Локрин и Тайя разбирали преградивший путь завал в туннеле. Они послушно отправились за Тряпичником по узкому коридору и в результате уперлись в груду камней. Микрин, Найялла и рудокопы оказались отрезанными от них обрушившимся после землетрясения потолком. Тряпичник хотел что-то сказать, но следующий подземный толчок снова сбил его с ног.

Тайя и Локрин продолжали яростно копать. Преодолеть столько препятствий и узнать, что родители, возможно, погребены заживо, — от этого можно было сойти с ума.

— Неужели нельзя ничего сделать?.. — захлебываясь от рыданий, пробормотала Тайя, дергая Тряпичника за руку.

Тот ничего не ответил. Опустившись на землю, бедняга прислонился к стене и застонал.

— В данном случае он бессилен, — объяснил детям Эмос. — Это известняк. А он имеет власть лишь над железом и железной рудой… Нужно продолжать копать. Будем надеяться, что они еще живы…

Под самым потолком они обнаружили небольшую полость. Тайя протиснулась внутрь.

— Мамочка! Папочка! — закричала она. — Вы меня слышите?

В ответ не донеслось ни звука. Девочка протиснулась немного дальше и продолжала звать:

— Мамочка! Папочка!..

Вдруг из глубины туннеля послышались едва различимые крики. Когда удалось сдвинуть еще несколько камней, в дыру просунулась рука. Это был Микрин.

— Мы здесь, милая, — донесся до девочки голос отца. — С нами все в порядке!

Тайя зарыдала с новой силой, прижимая к лицу родную руку.

— Они там! — крикнула она, обернувшись. Теперь она рыдала и смеялась одновременно.

Чтобы разобрать завал, пришлось немало потрудиться. Микрин, Найялла и рудокопы оказались зажаты в тесной щели. Только благодаря способности вытягивать тело Микрин смог дотянуться рукой до дочери. В конце концов, отчаянными усилиями с обеих сторон, дыру удалось расширить, чтобы в нее могли протиснуться рудокопы.

Объятиям, поцелуям и восторженным возгласам не было конца. Даже обессиленный Тряпичник поднялся на ноги.

— Нам еще предстоит выбраться из чащи, — напомнил Эмос, хлопая Микрина по плечу. — Пойдемте к выходу! По дороге мы вам все расскажем… — Эмос перевел взгляд на Тряпичника: — Дальше тебе придется идти одному. Ты должен найти дорогу к своему жилищу!

— Нет уж, лучше я пойду с вами, — пробурчал Тряпичник.

Эмос был явно разочарован таким ответом, но делать было нечего. Подхватив фонари, все двинулись по узкому туннелю в обратном направлении. Микрин вел жену под руку, а хромавший Нуган опирался на плечо бригадира.

Скоро туннель расширился, и идти стало гораздо легче. А еще через некоторое время до их слуха донеслось эхо ожесточенной схватки. Вскоре все почувствовали едкий запах. Тряпичник насторожился.

— Это чудовище, — хрипло выдохнул он. — И оно совсем близко…

Послышался тяжелый цокот когтей по каменному полу и приглушенное рычание. Найялла прислонилась к стене. Микрин вынул нож. Следом за ним выхватили тесаки Эмос и бригадир.

— Локрин, Тайя, спрячьтесь у меня за спиной! — приказала Найялла.

— Но, мамочка, мы уже не дети… — возмущенно начал Локрин, но в следующую секунду из-за угла показалось чудовище и с бешеным воем бросилось на них.

Сбив с ног Эмоса, оно налетело на Микрина, вцепилось зубами в плечо и потащило назад в темноту. Бригадир, прижатый спиной к стене, не мог пошевелиться. Эмос выронил фонарь, лампа разбилась вдребезги, и вспыхнувшее масло стало растекаться по полу. Пронзенный клыками хищника, Микрин вскрикнул от боли. Чудовище швырнуло его на пол и защелкало челюстями, отыскивая в его теле кости. Мьюнанин продолжал кричать и корчиться от боли. Не обнаружив костей, хищник на секунду замер в недоумении, а затем ухватил Микрина за ногу. Найялла и Эмос, зайдя с двух сторон, накинулись на чудовище с ножами, но зверь встряхнулся и сбросил их с себя, словно щепки. Единственное, что могли сделать Тайя и Локрин, — это броситься ему под ноги.